"Вы очень назойливая! Идите уже"

Как в Беларуси проходят досрочные выборы президента
8 жовтня 201510:29

В Беларуси очень интересная система голосования. Основные выборы пройдут только 11 октября, в воскресенье. Но для тех, кто хочет проголосовать ранее, делают исключение: досрочные выборы. За неделю до выборов открываются избирательные участки, куда можно прийти и проголосовать. Первая смена комиссии работает с 10:00 до 14:00, вторая – с 16:00 до 19:00. При этом можно не быть зарегистрированным по адресу избирательного участка, но всё равно прийти и получить бюллетень. Корреспондент "Инсайдера" побывала на одном из таких участков.

16:00. Шестой избирательный участок Минска. Здесь голосуют четыре общежития для студентов и несколько жилых домов. Всего – 1500 человек. Участок очень и очень маленький – где-то 3х4: посредине две кабинки для голосования, по бокам – два стола членов комиссии, в левом углу – урна. Запечатанная… обычным пластилином.

- Это пластилин?! – я не могу сдержать удивления.

- Ну да. А вы что думали, сургуч? Если мы будем каждый раз им заклеивать урну, она же вся этим сургучом облеплена будет, - невозмутимо говорит глава избирательного участка.

 

Голосование начинается, а у входа – уже очередь из 10 студентов. Они ждали под дверью почти 20 минут, чтобы проголосовать:

- Нас никто не заставлял, это наша инициатива. Голосовать – это интересно, - неуверенно говорит первокурсница, которая даже отказалась представиться.

 

Наблюдателей на участке нет. Ни одного. Вернее, в помещении общежития, где находится участок, они есть. Но в соседней комнате. Сидят на диванах. Их четверо: глава студенческого профкома Ольга, айтишник университета Виталий, преподаватель-спортсмен Алексей и просто студент Геннадий. Как только захожу к ним в дверь – вижу за столом Виктора, который что-то надиктовывает молодому наблюдателю Геннадию. Тот старанно записывает. Ничего не слышно, кроме одной фразы студента-наблюдателя:

- Писать, что был всё время?

Увидев меня, старший мужчина прячет листики под папку. Студенты идут целыми группами: кто в чём: кто в куртках, а кто в домашних тапочках.

 

От начала голосования прошло только 10 минут, а глава комиссии уже меня спрашивает:

- Ну что, сфотографировали? Теперь можете идти. Не мешайте.

- Чем это я вам мешаю? – спрашиваю.

- Видите, места и так мало? А вы ещё ходите здесь, отвлекаете.

- Но у меня есть право быть здесь по вашему законодательству столько, сколько мне угодно.

- Я вам запрещаю.

- Вы не можете мне запретить, потому что ЦИК разрешил.

- А я не разрешаю, - нервно говорит глава и уходит снова в участок.

В то же время начинают происходить странные вещи: как только я зайду в избирательный участок смотреть за голосованием, наблюдатели сразу начинают переписывать какие-то бумажки. Как только я загляну в их комнату – они тут же их прячут. Позже, уже дома, удалось увеличить бумажку, которую переписывал молодой наблюдатель. Оказывается, это отчёт о голосовании другого наблюдателя – Ольги Тесаковой. То есть избирательный участок работает только 10 минут, а отчёт наблюдателей о том, что выборы прошли честно, уже есть. Студент-наблюдатель просто переписывает то, что написала Ольга. Вот полный текст отчёта:

"Мною было установлено, что процесс голосования на указанном участке был организован и проведён в соответствии с требованиями избирательного кодекса республики Беларусь. На указанном участке присутствовало два и более члена комиссии. Ящик опечатан, кабины для тайного голосования оборудован, имеются общие плакаты с материалами о кандидатах в президенты, а также лупы для слабовидящих избирателей. Присутствовали наблюдатели от других общественных организаций и трудовых коллективов".  Под отчётом – дата: 7 октября 2015 года.

 
 Наблюдатель переписывает отчет другого наблюдателя о том, что выборы прошли честно и без нарушений, на 10 минуте голосования

Пока я фотографирую процесс переписывания, снова подходит глава комиссии:

- Почему вы до сих пор здесь? Вы мешаете работать. Идите.

- Не уйду.

Начинаю разговаривать об избирательном процессе с наблюдателями:

- Вы не имеете права с ними разговаривать! – к нам быстро подходит глава комиссии.

- Что? Имею. По вашему законодательству.

- Только через меня.

- Нет такого положения в вашем законодательстве.

- Я отвечаю здесь за порядок, а значит, всё вопросы вы будете задавать только мне, - главный по участку начинает заметно нервировать.

- Слушайте его, он у нас главный, - тихо шепчет мне айтишник Виталий.

Такое впечатление, что главу комиссии здесь очень боятся:

- Что вы здесь делаете? – уже раз пятый за час спрашивает меня руководитель участка.

- Наблюдаю.

- У вас нет на это права. Наблюдать имеют право только наблюдатели. Идите.

- У меня есть на это право. Я журналист.

- Я вам объясняю, что нет.

 

Диалог так ни к чему и не приводит. В конце концов я понимаю, что не успеваю следить и за комнатой с наблюдателями, и за избирательным участком. Приходиться стать у двери, чтобы видеть обе стороны. Полчаса – и ко мне подбегает комендантша общежития и начинает с ходу ставить вопросы о Киеве, о том, как всё у нас плохо и вообще – у нас там чёрт знает что творится. Становится трудно считать избирателей, которые приходят на участок. К нам подходит ещё Алексей. Пока они меня спрашивают о войне в Украине и убеждают, как у нас плохо, никаких запретов со стороны руководителя комиссии не последовало.

- Где здесь можно проголосовать за Лукашенко? – коридором весело бежит группа студентов.

- Ти-и-и-ише! – успокаивает их глава профсоюза и по совместительству наблюдательница Ольга.

- А что, каждый имеет право говорить о своих предпочтениях, это не запрещено, - как бы оправдываясь шепчет Виталий. – Всё будет хорошо. Не переживайте. Всё будет правильно.

При этом сам заметно нервничает. Что в его понимании "хорошо" и "правильно", спросить не удаётся, потому что глава комиссии снова и снова повторяет мне, какая я назойливая и что мне пора идти. Такое повторяется раз 10 за два часа. До конца голосования остаётся полчаса, я не выдерживаю и подхожу к сидящему на диванчике в другой комнате студенту-наблюдателю, который уже более двух часов сидит в своём телефоне:

- Почему вы, как наблюдатель, сидите здесь, а не следите за выборами?

- Что?

Повторяю вопрос. Ответ:

- Что вы от меня хотите?

- Вы наблюдатель, вы должны следить за избирательным процессом.

- Я и слежу.

- Как? Если вы уже два часа сидите в этой комнате, а не в участке.

- Я периодически выхожу и смотрю…

- Но вы должны постоянно там быть.

- Нет. Кто вам это сказал?

- А если там происходят фальсификации, а вы здесь ничего не видите?

- Вижу. И вообще, я себя плохо чувствую.

- Но всё же: что вы напишете в своём отчёте, если из двух часов вы были, может, минут 5?

- О них и напишу.

 Наблюдатели следят за выборами в соседней комнате

Спрашиваю то же самое наблюдательницу из профсоюза:

- Ну и что, что мы тут сидим? Мы меняемся. Час один кто-то там смотрит, потом другой…

- Но вы же должны каждый свой отчёт писать.

- Но у нас нет права находится на участке, - ошеломляет меня Ольга.

- Кто вам это сказал?

- У нас нет права находится близко к урне.

- Но урна справа, а председатель сказал, что те три стулья напротив – для наблюдателей.

- Там нет места. Глава комиссии на ногах, нужно, чтобы он где-то сел. У него заместитель есть, тоже сесть куда-то надо. Представляете, какая там будет толкотня?

К разговору подключается Алексей:

- А какие могут быть нарушение? Здесь же всё просто: паспорт дал, бюллетень получил, проголосовал, всё.

- Но всё же вы должны следить за процессом. А вы час проговорили только с каким-то мужчиной на том диване.

- Но я в это время наблюдала, - возражает глава студенческого профкома.

- Не переживайте, всё под контролем! – успокаивает меня Виталий.

К нам снова подбегает глава комиссии:

- Наблюдатели всё видят. Что вы хотите? Какая ваша цель, Ирина? Имейте ввиду, что за вами наблюдают, – уже откровенно раздражённо спрашивает руководитель. – Все вопросы через меня.

- Хорошо. Вы сказали мне ранее, что вы с наблюдателями по разные стороны баррикад. Но в то же время вы запрещаете им разговаривать со мной. Как это?

- Я просил их удалиться, чтобы они не мешали голосовать, - игнорирует мой вопрос руководитель комиссии. - Если б у меня была возможность вас удалить, я бы уже давно вас удалил, откровенно говорю.

- Но у вас нет на это права.

Глава уходит.

10 минут до окончания голосования. По коридору бежит студентка:

- Хорошо, что ты успела, - говорит ей наблюдательница Ольга.

19:00. Участок закрыт. Урну запечатывают обычным листом А4 с подписями. Видно, что края намазаны сухим клеем, а по углам всё тот же обычный пластилин. За подсчётами комиссии, этого дня проголосовало 320 человек. Первого – на 200 больше. Я слышу, как наблюдательница Ольга шепчет члену комиссии:

- Триста? Должно быть хотя бы 500.

Член комиссии просто пожимает плечами. Я за вторую половину дня насчитала около 170 избирателей. Неиспользованные бюллетени с другими документами закрывают в сейфе, который защищён ключом и пломбой из того же пластилина и печатки комиссии.

 Наблюдатели ждут опечатывания урны
 Пластилин лежит возле стола комиссии

- А кому вы оставляете печатку? Милиционеру на охрану? – спрашиваю.

- Нет. В другой сейф.

- А где он?

- Не скажу.

- Что вы сделали с печаткой?

- Этого вы уже знать не будете.

В участке остаётся милиционер. Члены комиссии показательно выходят из участка, и как только мы доходим до двери, глава комиссии просит членов комиссии остаться в вестибюле…

Розділи :
Якщо ви знайшли помилку на цiй сторiнцi, видiлiть її мишкою та натисніть Ctrl+Enter

КОМЕНТАРІ

16.11.2018, 14:40
Додати

ГОЛОВНА ШПАЛЬТА

    • 18 лютого 2019

    У справі щодо відсторонення Уляни Супрун визначили нового суддю

    Новим суддею у цій справі за автоматичним перерозподілом стала суддя Тетяна Скочо

     
    • 13 лютого 2019

    Прокурор, який помер в статусі підозрюваного у справах Майдану, був у день смерті в суді

     
    • 11 лютого 2019

    Затримання активістів: чи було захоплення будівлі і які справи відкрито

     
    • 9 лютого 2019

    Активістів "Хто замовив Катю Гандзюк" блокували на форумі Порошенка і затримали на акції Тимошенко (ОНОВЛЕНО о 23:30)

    Після затримання активістів відпустили, а потім затримали повторно

     
Система Orphus