Психолог: Самое опасное - это оставить людей с Майдана в одиночестве

Денис Лавриненко - о том, как события последних трех месяцев могут сказаться на психике украинцев
6 березня 201418:07

Денис Лавриненко - практикующий психолог, преподаватель, член Украинского союза психотерапевтов. С началом драматических событий в стране вместе с другими медиками он оказался на Майдане. За время работы в психологической службе Денис консультировал десятки активистов и обычных людей на площади, общался с "Беркутом", дежурил "в полях" – на Банковой и Грушевского.

Сейчас Денис создает группы психологической поддержки для студентов двух киевских ВУЗов.

INSIDER поговорил с психологом о переживаниях людей, которые стояли на Майдане, и тех, кто наблюдал за событиями с экранов телевизоров и компьютеров. А также о том, как произошедшее может сказаться на психике украинцев.

"Появилось ощущение нереальности происходящего. Как будто Майдан - это декорации для съемок апокалиптического фильма"

- Вы вместе с другими психологами оказывали помощь участникам событий на Майдане. В каком они состоянии?

- Те, кто пребывают на Майдане давно, инстинктивно ждут продолжения. Многие до сих пор ходят с палками и щитами - ищут, куда приложить силы. Те, кто быстрее пришли в социальную норму, помогают убирать мусор, приводить площадь в порядок.

По-другому ведут себя люди, которые попали на Майдан уже после драматических событий – кто пришел посмотреть, почтить память погибших. Они говорят о нереальности происходящего, как будто это декорации для съемок апокалиптического фильма. Скоро их снимут и Майдан станет прежним. Я даже слышал сравнение с компьютерной игрой – было столько-то участников, у кого-то наступил game over.

- Это психологическая защита?

- Скорее нежелание верить в то, что произошло. Людям сложно смириться с тем, что в их городе еще три месяца назад все было хорошо, а сейчас все не так. У многих ощущение, что скоро все это закончится, сравнивают с приходом весны.

Все фото Максима Кудимца, Insider

- Как помочь активистам, которые принимали участие в противостоянии? Понадобится ли им реабилитация?

- О реабилитации говорить рано, большинство нуждается в элементарной поддержке, оказании психологической помощи. Это очень актуально в течении месяца после окончания противостояния. После 20-х чисел марта кто-то уйдет в патологию, а кто-то справится сам.

Активистам Майдана желательно пройти психологическое консультирование, психокоррекцию, психотерапию. Им нужно помочь снять с себя панцирь "сильного человека" – "мне ничего не надо, я сильный, справлюсь, еще три месяца постою". Но самое актуальное – это групповая работа, и сейчас создаются группы по эмоциональному отреагированию.

- Я слышала, что некоторые активисты говорят о чувстве вины – "погиб мой товарищ, а меня в этот момент не было рядом"…

- Думаю, чувство вины больше проявляется у тех, кто не участвовал в событиях, или участвовал, но, как ему кажется, недостаточно активно. Я сейчас начал сталкиваться с такими высказываниями: "Там были мои друзья, там убивали, я мог помочь, но сидел дома и боялся".

Таким людям тоже нужна поддержка – нужно общаться, создавая благоприятную атмосферу для эмоционального раскрытия. Спрашивать о чувствах, ощущениях и мыслях. Выводить человека на понимание, что сейчас мы уже не можем повлиять на прошлое. Это хорошо работает с людьми рационального мышления. Когда они понимают, что есть два варианта – убиваться от чувства вины и уходить в депрессивное состояние или же продолжать жить нормальной жизнью, многие выбирают второй путь.

 

- Можно ли говорить, что у многих после Майдана могут проявиться психические расстройства?

- Сейчас абсолютно все переживают широкий спектр чувств – от апатии до тревоги, навязчивых мыслей, бессонницы. Но говорить о массовых психических расстройствах пока нельзя. Это будет известно примерно через месяц. Если симптомы не затухают спустя 30-40 дней со дня травматических событий, можно говорить о посттравматическом синдроме.

Но пока все в рамках нормы. Приведу пример из общения с людьми, которые работали на кухне, со студентами, активистами. Некоторые из них в обычных предметах видят какие-то атрибуты Майдана. Например, один парень рассказывал, что, кидая взгляд на бутылки с алкоголем в супермаркете, он на секунду представлял, что это "коктейли Молотова". Это не галлюцинация - уже через секунду человек понимает, что это обычные бутылки. Просто такая вспышка воспоминаний о том, что его окружало на Майдане. Если через месяц этот симптом пройдет, это будет в пределах относительной нормы.

Если поддерживать людей, организовывать группы эмоционального отреагирования, только каждый пятый или даже седьмой "уйдет" в посттравматический синдром. А, может, и того меньше.

"Когда мы не контролируем ситуацию, мы идем туда, где много "своих"

- Многие киевляне, которые во время штурмов приезжали на Майдан, говорили, что там не так страшно, как наблюдать за событиями дома с экрана телевизора. Почему так?

- Это очень интересная черта, характерная для славян. Пожалуй, у украинцев она выражена очень остро. Когда мы не контролируем ситуацию, у нас возникает желание идти туда, где много "своих". Раньше люди встречались в селах, на базаре, там шел основной обмен новостями.

Для западных культур это характерно в меньшей степени - там развит индивидуализм. Мы тоже на этом пути, но коллективная составляющая у нас все еще довольно сильная.

- Есть мнение, что люди, которые следили за событиями по новостям, сопереживали, получали еще больший стресс, чем активисты. Нужна ли им какая-то особая поддержка?

- Я бы не сказал, что степень стрессовых переживаний у тех, кто не был на Майдане, выше. Просто содержание стресса у этих двух групп - разное. У тех, кто переживал дистанционно, проявляется тревожность, бессонница, навязчивые мысли. А те, кто был на Майдане, наоборот - могут хорошо спать, но при этом гипперактивны днем - они ищут куда бежать, кому помочь. Поэтому и подход к этим людям должен быть разный: тем, кто не был на Майдане, больше нужна психопрофилактика, а тем, кто был активным участником, – консультирование, коррекция, терапия.

 

"Равнодушных не осталось"

- После всех этих событий в обществе сохраняется наэлектризованность, люди продолжают "переваривать" произошедшее. Как не остаться в этом состоянии надолго, снять напряжение?

- Абсолютно спокойных украинцев сейчас действительно нет. Кто-то переживает, соболезнует, приносит цветы на Майдан, у кого-то расстройство сна или паника. После таких событий равнодушие и бесчувственность - это ближе к ненормальной реакции.

Есть несколько рекомендаций. Нормализируйте режим дня - лучше ложиться спать не позднее 23:00 и пораньше вставать. Поддерживайте общий эмоциональный и физический тонус, принимайте витамины. Уставайте за день, проявляйте больше действий. Например, кто хотел сделать ремонт, начинайте его сейчас. Это будет отличным способом приложить куда-то руки и мысли. И сделаете вы его очень быстро.

Не смотрите постоянно онлайн-стримы и не читайте бесконечно новости. Пребывание в агрессивном информационном поле сказывается на психике. Особенно это влияет на детей. Сейчас у многих начались психосоматические расстройства. Когда родители горячо обсуждают происходящее в присутствии детей, бесконечно смотрят телевизор, у них начинаются проблемы – несварение, псевдоастматические приступы. Как только родители перестают это делать, у детей все проходит.  

Не вступайте в жаркие политические споры, но и не избегайте общения на эти темы. Говорите о происходящем в контексте своих чувств, эмоций.

У людей, которые были на Майдане и остро переживают, важно спрашивать об их чувствах. Самое опасное, что мы сейчас можем сделать, это оставить их в одиночестве.

- Вы чувствовали доверие людей к психологам на Майдане, они охотно обращаются?

- В странах постсоветского пространства очень плохо с доверием к психологам. Все, что "пси", в нашем сознании обязательно связано с "психиатром", что тут же ассоциируется со "справкой на работу" и так далее. Но в последние 10 лет уровень психологической культуры интенсивно растет. Хотя обращается в основном молодежь, у людей старшего поколения, по прежнему, очень много стереотипов.

На Майдане доверие людей появилось. Сначала даже врачи Майдана относились к нам не очень лояльно: "Психологи? Что вы тут стоите, лучше бы помогли перевязать раненого". Но когда после получасовой работы с пациентом врачу становилось понятно, что у него нет физиологических проблем, к нам начали обращаться.

Для многих верующих на Майдане эффективной терапией было общение со священниками. В моменты острых состояний, стремлений к агрессии, священники сдерживали людей.

"Если сделать "Беркут" изгоями общества, мы получим криминал"

- Вы общались с бойцами "Беркута"? В каком они состоянии?

- Они неохотно вступали во взаимодействие. Те, кто был не против поговорить, сразу же ловили на себе косые взгляды коллег. Из того, что я увидел, могу сделать вывод, что бойцы по ту сторону баррикад были неоднородными, там не было "армии убийц", понимание ситуации и мотивы у них были очень разные.

Часть бойцов точно была не готова идти на людей. Они понимали, что такой приказ может быть отдан, но далеко не все были уверены, что они смогут его выполнить. Были разговоры о том, что их семьи тоже стоят на Майдане, и это их сдерживало. Но еще часть бойцов относилась ко всему отстраненно: "Есть я, есть служба, есть приказ, и я живу в этой системе координат".

- Как сейчас с ними работать, вовлекать в мирную жизнь?

- Нельзя их жестко стигматизировать – говорить, что весь "Беркут" – это убийцы, изменники. Это может привести к агрессии с их стороны. Ликвидация этого подразделения может привести к тому, что они будут формировать преступные группировки. У многих есть оружие, и они не собираются его сдавать. Если сделать их изгоями общества, мы получим криминал. Нужно разобраться в их мотивации, понять, что часть людей выполняла приказы, часть – нет, учитывать человеческий фактор.

 

- Как людям справиться с разочарованием? У многих были ожидания быстрых перемен после Майдана.

- Нужно понимать: точно не будет так, как было, но как будет - неизвестно. Должна быть готовность к изменениям, в том числе и к не очень приятным. Понятно, что будут приняты какие-то непопулярные меры, сокращены субсидии и зарплаты.

- А как быть людям, которые не поддерживали Майдан?

- Я сам родился в Донецке, у меня там много родственников. У людей из восточных областей совсем другой подход к пониманию ситуации, чем у нас. И он не настолько глупый и радикальный, как его рисуют. У этих людей есть свои аргументы, логика, которую можно и нужно понять. И пытаться доказать им, что Европа – это очень хорошо, а Россия – враги – ошибочно. Это промышленные регионы, где у всех заводов контракты с Россией. У рабочих есть четкая установка, если "мы с Россией - будет работа".

Как показала практика, хорошо работает молчаливое предоставление фактов. Например, ссылка на фотографии из "Межигорья" без комментариев. Когда я так поступал, начинал получать интересные отзывы от друзей – мне звонили и просили рассказать подробнее. На основании самостоятельно увиденных фактов у людей появляются мысли, что не так все было благополучно ранее.

- Если попробовать сформулировать метафору последних событий - с чем столкнулось наше общество в лице Януковича?

- Я солидарен с фразой, которую вычитал где-то в интернете: "Никто так не умеет собрать Майдан, как Янукович".

С точки зрения социальной психологии, то, что это случилось сейчас, незакономерно. Крупные социальные восстания случаются не менее чем через каждые 13-15 лет. Со времен Оранжевой революции прошло всего 9 лет. Очевидно, что количество накопившегося негатива было не таким большим, чтоб люди взорвались сами. Если б не было провокаций, грубых действий со стороны власти, у нас бы еще хватило терпения.

Розділи :
Якщо ви знайшли помилку на цiй сторiнцi, видiлiть її мишкою та натисніть Ctrl+Enter

КОМЕНТАРІ

14.11.2018, 05:54
Додати

ГОЛОВНА ШПАЛЬТА

    • 21 вересня 2019

    Члени "Демократичної сокири" звернулись до міграційної служби щодо потрійного громадянства Коломойського

    Про це стало відомо під час акції "Імпічмент Коломойському", яка відбулась біля Офісу президента у Києві, 20 вересня

     
    • 18 вересня 2019

    У Києві відбулась церемонія подяки ексдиректору Українського інституту національної пам'яті В'ятровичу

     
    • 16 вересня 2019

    Забудовний конфлікт у Києві за участі "Правого сектору" та "Азову": що сталось

     
    • 12 вересня 2019

    Двоє військових загинули в зоні ООС

    Бойовики за добу здійснили 18 обстрілів

     
Система Orphus