Арт-интервенция: как художник Алексей Кислов меняет город

Художник из Севастополя - об уличном искусстве, взаимодействии с властями и публикой
Фото: Deineko-Kazmiruk Daryna, facebook/InstituFrancaisUkraine
13 травня 201414:00

Большинство работ муралиста Алексея Кислова находятся в его родном Севастополе. Свои картины Алексей рисует в основном на заброшенных зданиях и полуразрушенных объектах. Его картины можно увидеть также на улицах Киева, Одессы, Каменца-Подольского.

Последнюю работу Кислов рисовал вместе с французским муралистом Жюльеном Малланом. 15-метровую "украинку из будущего" можно увидеть на одном из домов Андреевского спуска в Киеве.

Картина Кислова на заброшенном здании близ Севастополя. Фото: Evgenia Pavlenko & Open Art Studio

Инженер по профессии, Алексей только недавно начал профессионально рисовать. Несколько лет назад он окончил художественное училище в Симферополе, где получил, как он сам выражается, базовые знания советской академической школы. 

Стилистику и образы Кислова часто сравнивают с манерой еще одних украинских муралистов из проекта Interesni Kazky, разрисовывающих городские объекты по всему миру. Творчество Кислова не менее метафорично, в нем также немало аллюзий на советское прошлое и стереотипы, в которых застряло украинское общество.

Фото: Isabel Sepúlveda

Как и "Казки", Кислов вывел свое творчество за пределы Украины - разрисовывал стены в России, США и Франции, принимал участие в престижных фестивалях стрит-арта, работал с известными зарубежными муралистами. Однако зарабатывать уличным творчеством невозможно, утверждает он. Поэтому, помимо разрисовывания стен, Кислов занимается дизайном интерьеров.  

INSIDER поговорил с Алексеем о его работах, о взаимотношениях с публикой и властью, а также о последних событиях в его родном Крыму.

О творчестве

Рисовать на стенах я попробовал ещё подростком в 2000 году. Это было граффити, написание своего имени или названия нашей граффити-команды. Позже пошли персонажи, истории и сюжеты.

То, чем я занимаюсь сейчас, можно назвать мурализмом – рисунок на стенах с использованием техники граффити. В Советском Союзе это называлось монументальной живописью.

 Фото: Traffic Design&Kate Afonina

Стрит-артом мои работы назвать сложно. Многие из них находятся в заброшенных, безлюдных местах или же на объектах, которые никому не принадлежат. Это далеко не всегда работы на улице. Я стараюсь делать так, чтобы рисунки гармонично вписывались в пространство.

Направление, в котором рисую, я назвал бы символизмом. Моё творчество – это своего рода размышление с использованием сюрреалистических образов. Мои картины не являются протестом, не призывают к чему-либо, это диалог со зрителем, предложение задуматься о том, что, возможно, все не так, как кажется на первый взгляд. Это попытка помечтать, попробовать взглянуть на мир без навязанных ярлыков и штампов.

 Фото: Amateur Magazine&Evgenia Pavlenko & Open Art Studio

Я использую много метафор и призываю мыслить не буквально. Например, открытая голова казака на одной из моих работ вовсе не означает, что я изобразил трепанацию черепа и что рядом должны появиться размазанные мозги. Это аллегорический образ мыслей, духовности, внутреннего космоса личности и сообщества в целом.    

Есть ряд художников, чьё творчество меня впечатляет, но они далеко не всегда из стрит-арта. Наверное, самый любимый - Александр Воцмуш. Очень люблю Модильяни, впечатляет Ботерро, Мёбеус (Moebius). Этот список можно продолжить. 

Заброшенный объект в Севастополе. Фото: Evgenia Pavlenko & Open Art Studio

Роспись фасадов не является для меня основным источником дохода. Большинство своих крупных работ я сделал, участвуя в разных фестивалях. Выглядит это так: организаторы приглашают художников, оплачивают все сопутствующие расходы, в некоторых случаях выплачивается символический гонорар.

О взаимоотношениях с публикой и властью

Рисование в публичных местах, как мне кажется, - это достаточно эгоистичный вид творчества. Ведь ты заставляешь смотреть на свои картины даже тех, кто, возможно, этого не хотел. Но если взялся рисовать стрит-арт, тебя не должны пугать никакие проблемы – ни конфликты с властью, ни с публикой. Если боишься, тогда не рисуй, сиди дома.

Публика везде примерно одинакова. Это такие же люди, как и ты. Я размышляю так: если тебе что-то не нравится в других, скорее всего, это то, что тебя раздражает в самом себе.

 Фото: Ivhan R. Franco

Наша публика мне нравится. Да, у нас у всех есть проблемы, но кому, как не нам, с ними бороться? В свое творчество я стараюсь вкладывать позитивные импульсы, и в большинстве случав это находит отклик. Это мотивирует меня работать дальше.

Для меня актуальна тема вмешательства в городское пространство, сохранения исторической целостности и его гармонизация. В Севастополе строятся неадекватные здания, уничтожающие облик исторической части города. Но власти чаще думают о том, как портит город нелегальное граффити.

Попытки властей избавиться от проявлений граффити – смешны. Не решая реальных проблем города, они создают видимость бурной деятельности. Меня расстраивает однобокость их мышления и действий.

 Фото: Ivhan R. Franco

В Европе отношение к стрит-арту совсем другое – муниципальные власти часто сотрудничают с художниками, реализуя целые проекты по обустройству городских кварталов. Но мне кажется, что у нас немного больше проблем, чем в Европе. Трудно рассказывать об искусстве, когда людям нечего есть. Кроме того, в нашем обществе до сих пор велико влияние советского прошлого. Наши люди все еще слишком зажаты в своих стереотипах.

О влиянии событий в Крыму на творчество

Я не разделяю эйфорического состояния большинства жителей Севастополя от того, что происходит в Крыму. Но я бы не перекладывал вину за происходящее только на одну из сторон конфликта.

 Фото: Amateur Magazine&Ivhan R. Franco

Я прожил в Украине большую часть сознательной жизни и воспринимал себя украинцем, но некоторые мои родственники и близкие люди все это время чувствовали себя русскими. У многих крымчан, особенно живущих в Севастополе, были надежды на то, что Крым когда-то станет русским. Украина же не делала по-настоящему правильных шагов для того, чтобы этого не случилось.

Я бы хотел остаться в Севастополе, хотя сейчас очень сложно о чем-либо говорить. Я не могу поддержать ни одну, ни другую сторону. Я за единство, но не любой ценой. У меня есть друзья и в Киеве, и в Севастополе, и мне бы хотелось их сохранить. Ведь самый большой раскол сейчас происходит не в политике, а в обществе, в отношениях между людьми.

 Заброшенный объект в Севастополе. Фото: Evgenia Pavlenko & Open Art Studio

Косвенно эта тема может отразиться на моем творчестве, но не напрямую. Я бы не хотел совмещать политику и творчество, тем более, в тот момент, когда еще непонятно, что произошло, и нет возможности оценить, какие из изменений – положительные, а какие – отрицательные. Мне кажется, что использование этой тематики будет спекуляцией. Нужно выждать какое-то время.

Читайте также интервью из серии "Арт-интервенция" с группой уличных художников из Запорожья "665" и с киевлянами Ежи Конопье и Костей Очеретяным.  

Розділи :
Якщо ви знайшли помилку на цiй сторiнцi, видiлiть її мишкою та натисніть Ctrl+Enter

КОМЕНТАРІ

15.11.2018, 21:23
Додати

ГОЛОВНА ШПАЛЬТА

    • 14 листопада 2019

    На Банковій запалили свічки: активісти питають, що буде зі справами Майдану

     
    • 14 листопада 2019

    Обвинуваченого у вбивстві журналіста Сергієнка суд повернув під варту. Він чекає на ухвалу

    З поліцією його охороняє десяток небайдужих громадян

     
    • 13 листопада 2019

    Адвокат переконував суд, що Онищенко купив коня на ті €500 тис., які обвинувачення просило арештувати

     
    • 7 листопада 2019

    Загибель свідка у справі Шеремета: близькі вказують на ознаки інсценування

    У свідка могли проходити слідчі дії у справі вбитого журналіста Павла Шеремета

     
Система Orphus