Островок свободного Крыма

Корреспонденты INSIDER побывали в крупнейшем на материковой Украине поселении крымских татар
10 червня 201511:00
  • 0
  • 1

Как жил бы сейчас Крым, не будь ни депортации 1944 года, ни нынешнего “выдавливания”? Как ладили бы народы и церкви? Как родила бы земля, если б на ней непрерывно работали те, кто за столетия досконально изучил местный климат?

В Украине есть место, где это легко представить. Мечеть и церковь там стоят на одной улице, в нескольких кварталах друг от друга. Крымские татары, украинцы и русские живут бок о бок, учатся в одних школах и торгуют на одном рынке. В этом поселке множество смешанных семей, а вокруг - с десяток фермерских хозяйств с названиями “Тохлу”, “Берелёх”, “Армань”, “Еремко”, “Тюлеки”.

Этот маленький уголок Крыма на юге Херсонщины называется Новоалексеевка.

“Убегая — посади, и беги. Потом, может, вернешься”

- Недавно Новоалексеевке исполнилось 140 лет. Появилась она благодаря железной дороге, потому что в этом месте удобно было пустить ветку на Геническ. Сначала была станция, а затем образовалось и поселение. Сейчас официально у нас живет 10 300 людей, неофициально больше, поскольку не все прописаны, - рассказывает нам поселковый глава Александр Бурковский.

- Это единственный поселок в Украине, где проживает почти 4000 крымских татар. И единственное место в стране, где украинцев, русских и крымчаков примерно поровну. И браки смешанные есть, и люди разных национальностей равномерно живут по всему поселку. Я сам из Винницы приехал, живу в Новоалексеевке уже 31 год. За все время ни разу не было конфликтов или проблем на межнациональной почве, - добавляет голова села.

 
wikimapia.org

- Мы  здесь все -  и русские, и украинцы, и крымские татары - как побратимы живем. Здесь у нас пример того, как можно жить с уважением друг к другу. Я мусульманка, но на Пасху никогда не буду стирать и вывешивать белье. А если Курбан-байрам, моя соседка не станет копать землю, – поддерживает мнение головы Гульнара Бекирова, замначальника администрации Генического района.

Крымские татары появились в Новоалексеевке под конец 1967 года. Тогда советская власть сняла с народа обвинения в измене, ослабив режим депортации. Некоторые семьи попытались вернуться в Крым, однако там их отказывались прописывать. Построенные дома сносили бульдозерами, на работу не брали. В Новоалексеевке власти были снисходительней. Удобное сообщение с Крымом и схожесть климата сделали это место привлекательным для проживания. В 1967-м в Новоалексеевку приехали пять семей татар, на следующий год их было уже около 20-ти.

- Я родился в 1936 году, в Крыму, а оттуда уже, как знаете, выгнали нас, - рассказывает нам местный старейшина Ваид-ага.

До депортации он жил возле Карасубазара, деревня Кокташ (сейчас Карасубазар - это райцентр Белогорск на восток от Симферополя, деревня Кокташ называется Синекаменкой, - INSIDER).

 

- Наш дом снесли. Тогда ведь искали разное - думали, может, золото прячем, - вспоминает старейшина.

Потом была ссылка в Узбекистан. После Ваид вернулся в Крым, в родной город, но там не дали прописки.

- Два года так жил, потом за нарушение паспортного режима посадили на год в трудовой лагерь. Пришлось мне потом в Новоалексеевку. Меня отправляют в совхоз, чтоб мотыгой работал. Говорю директору совхоза: “Мне прописку не делают. Дай письменно справку, что я здесь работаю”. “Ты чего? - отвечает. - Чтоб меня посадили?”. Не знаю я ваших законов, говорю. Отправили меня в сельсовет. Два-три раза туда ходил, полтинник знакомому отдал — и сразу прописали. Вот так всё решилось, за 50 рублей, - говорит Ваид.

Его односельчане, которые также здесь нашли родину после ссылки в Узбекистан, вспоминают, что местный совхоз не мог обеспечить высокие урожаи виноградников. А крымские татары помогли советом и делом, тем самым хорошо себя зарекомендовав. Так и влились в общину.

- Наш народ всегда землю возделывал, где бы и как ни жил. Есть даже поговорка крымскотатарская: “Убегая - посади, и убеги. Потом, может, вернешься". Это мне мать говорила”, - вспоминает Эмедин Зиадинов.

Эмедин и Эдем, с которыми мы познакомились в мечети, рассказывают, что территория Новоалексеевки, Геническа и дальше на восток до Бердянска раньше когда-то тоже считалась Крымом (с 1802-го по 1921 год эти земли действительно входили в состав Таврической губернии Российской империи с центром в Симферополе).

- Кырымлы селились здесь давно. После оккупации звучали призывы создать на территории Генического района Автономную республику Крым - как политический шаг украинской власти в ответ на аннексию полуострова, с размещением здесь руководящих органов украинской крымской власти. Но старейшины были против этого.

- Это только раззадорит Россию: “Коль это тоже Крым, продвину своих “зеленых человечков” дальше”, - опасается Эдем. - Властям лучше экономику здесь поднимать, чтоб не спивались люди.

"Что быстро делается, быстро гаснет"

Новоалексевка выглядит ухоженой - улицы чистые, бордюры недавно побелены. Есть с дюжину пятиэтажек, остальные дома - частная застройка, среди которой часто попадаются двухэтажные строения со складом, магазином или хозяйственными помещениями на первом этаже и жилой частью на втором. В этих домах в основном живут крымские татары, такая планировка для них привычна - люди строились так, еще когда жили в Крыму.

Самая большая достопремечательность Новоалексеевки - мечеть. Это вторая по величине крымскотатарская мечеть в Украине после евпаторийской. Ее белые минареты видны почти с любой точки поселка. И точно везде слышны азаны: призывы к молитве, которые раздаются из динамиков на одном из минаретов пять раз в сутки.

Рядом с мечетью стоит мужчина, говорит на украинском.

- Это удобно, - усмехается он на вопрос, как им жить под азаны. - Мы уже привыкли часы по этим призывам сверять. Зовут днем на молитву - значит, полдень. Под вечер - шестой час.

Мулла Усейн-эфенди рассказывает, что готовились строить мечеть почти 10 лет: то документы собирали, то деньги. Потом построили всего за полгода.

- Раньше в маленькой комнатке молились, со всего поселка приходили. И мечтали о большой, светлой мечети, - рассказывает нам Эдем.

- Сейчас много церквей строится, но не все деньги на них собраны с чистыми помыслами. Бывает и так, что бизнес деньги отмывает, что политики пиар себе делают. На Арабатке сейчас уже несколько церквей новых, богатых. Но люди туда не ходят. А есть старенькая церковь рядом в селе, и там каждый день люди приходят, со всего района приезжают - потому что батюшка хороший, - отмечает старейшина.

 Эдем, Эмедин и мулла

- Что быстро делается - быстро гаснет. Здесь мы по крупицам собирали, - говорит мулла о ценности мечети.

Переписываемся с Крымом в мессенджерах: написал – удалил

Внутри в мечети идет ремонт, пахнет свежей известью и деревом. Когда-то розовые стены сейчас белые, ковры на полу свернуты. Мулла Усейн-эфенди приглашает в свой кабинет, просит раззуться. Ему 40 лет, родился и вырос в Новоалексеевке.

Спрашиваем, как изменилась жизнь местных крымских татар после оккупации родного полуострова.

- В принципе ничего не поменялось. Только в Крым стали намного меньше ездить: очень неприятно проходить контроль, вынимать из машины свои вещи. С теми знакомыми, что в Крыму, продолжаем общаться. По скайпу или телефону не говорим: прослушивают. Переписываемся в мессенджерах. Написал - удалил, написал - удалил. Так и общаемся.

С началом оккупации при мечети открыли “комнату путника” - место, где любой человек, который держит путь, мог бы выпить воды, перекусить и остаться на ночь. По словам муллы, теперь из-за выезда крымских татар с полуострова эта комната почти никогда не пустует.

"Комната путника"

- И сейчас у нас там есть ребята, которых депортировали из Крыма за отсутствие каких-то документов, они не могут вернуться. Работают здесь во дворе, помогают в ремонте мечети.

Несколько выехавших из Крыма семей остались в Новоалексеевке, еще до десятка обживаются в близлежащих селах. Но поскольку возможностей для развития здесь немного, большинство уезжают в большие города.

Председатель регионального меджлиса Херсонской области, новоалексеевец Асан Алиев рассказывает, что на сегодня из оккупированного полуострова выехало до 20 тысяч крымчан.

Асан Алиев

- К сожалению, выезжают не только крымские татары, а и украинцы, и другие. Активистам создаются такие условия, что хочешь-не хочешь, ты должен выехать. Сейчас у нас два процесса политических. Первый - “Дело 26 февраля”, когда 15 тысяч крымских татар вышли под здание Верховной рады Крыма против оккупации. Сейчас Россия активно за это наказывает, несмотря на то, что тогда Крым точно уж к России никакого отношения не имел. Но это, конечно, никого не беспокоит, по этому делу уже 16 человек арестованы. Второй процесс - “Дело 3 мая”, когда три тысячи крымских татар прорвали кордон в Красноперекопске, чтоб встретить своего лидера Мустафу Джемилева, - говорит он.

- Вот я вчера с сестренкой по скайпу разговаривал и традиционно говорил, что думаю. А она мне показывает, — Асан Ремзиевич, прикладывает палец к губам, - “Брат, молчи…” И это самое страшное, что произошло. Культивируется культ стукачества: стукани, расскажи, прошпионь. К сожалению, в том числе и в среде крымских татар. Буквально вчера сестренка мне сказала, что для учителей ввели так называемые “стимулирующие”. Какое замечательное слово придумали! - сетует Алиев.

Своя школа

Кроме мечети, в Новоалексеевке есть еще одна достопримечательность – школа №1. Из полтысячи учащихся около 300 - крымские татары. С 1989 года в школе преподают крымскотатарский язык.

Гульнара Бекирова знакомит нас с Ленуром Люмановым, директором школы. Спрашиваем, где же нашли учителей.

 Гульнара Бекирова и Ленур Люманов

- А я сам, - улыбается Ленур. - И жена моя. У нас в 1990-м в Таврическом национальном университете открылось отделение крымскотатарского языка и литературы. Мы были первые студенты.

После оккупации Крыма школа Ленура стала еще и местом, где крымские ученики могут экстерном закончить образование, чтоб получить украинский диплом и поступать в украинские вузы.

- Иначе ведь дети обречены. Не сдав ЗНО (зовнішнє незалежне оцінювання) стать абитуриентом не сможешь. А чтоб его сдать, нужно обучаться в украинской школе, зарегистрироваться здесь и так далее. Поэтому у нас с ноября по март работает экстернат.

В этом учебном году его прошли 12 человек. К сожалению, многие, приезжая, сетовали на то, что не знали об этой возможности. Если бы в Крыму было широко известно о таком механизме и что его можно пройти здесь, было бы намного больше.

Выпускники Новоалексеевской школы раньше в основном ехали учиться в Симферополь. Сейчас стараются поступить в Киеве, Херсоне, Мелитополе. Сам Ленур Исмаилович перевел свою дочь из крымского вуза в Киевский национальный экономический университет:

- Как только это всё в Крыму началось, сразу стало понятно, что оставлять ребенка там нельзя. Во-первых, это опасно. Во-вторых, кому нужен этот диплом?

- Что можно сделать, чтоб легче жилось и району, и крымскотатарской общине? - спрашиваем.

- Мы не община, - поправляет Гульнара. - Мы народ. Полноправный народ.

- У нас такие же проблемы, как и у всех, - отвечает Ленур. - Разве что сложная ситуация с учебниками на крымскотатарском языке. Та же методическая литература по преподаванию языка. На мой взгляд, нам нужно создавать свой сайт, размещать на нём эту литературу. Издавать учебники долго и дорого - значит, нужен сайт с электронными версиями учебников. Чтоб каждый учитель мог сказать: “Дети, заходите туда, вы увидите электронный вариант. Хотите - распечатайте”. Тогда работать было бы намного проще.

За разговором подходит время обеда.

 - Как насчет чебуреков? Здесь же они настоящие, крымскотатарские, - зазывает Гульнара.

Как правильно есть чебуреки

- Сейчас мы вас угостим и крымскими чебуреками, и лагманом. Вы лагман пробовали? Это самая что ни на есть крымскотатарская еда.

В придорожном ресторане на удивление уютно. Это семейный бизнес местных крымских татар. Первым нам приносят зеленый чай.

Вскоре - большие порции лагмана. В блюде, по цвету напоминающем наваристый борщ. Сытно и вкусно.

- Лагман может быть и первым, и вторым блюдом. Зависит, сколько подливы положишь, - поясняет Гульнара.

Приносят чебуреки, и Гульнара показывает, как правильно их есть. Кусать с одного края неэффективно, ведь под конец из чебурека начинает вытекать вкусный сок. Поэтому крымские татары складывают чебурек вдвое и начинают есть сразу с середины. Так сок растекается внутри равномерно, нет сухого теста и ничего не течет.

- Как-то на встрече, уже не помню где, нам подали чебуреки, и я свой сложила, как привыкла. Организатор сразу ко мне: “Вы, наверное, мусульманка?” Отвечаю: да, я крымская татарка, - с гордостью говорит Гульнара.

По дороге назад Гульнара показывает двухэтажный дом на 16 квартир. Он построен недавно, на деньги государственной программы по расселению крымских татар.

Новостройка для крымских татар — на 16 квартир

Дом аккуратный, вокруг него большие цветники. Скромно, но заметно, что за порядком следят постоянно. С тыльной стороны - двор, который заканчивается аккуратным рядом сарайчиков для садового инструмента. Дверь одного из подъездов открыта, заходим внутрь. На лестничной площадке - цветы в вазонах, свежевымытая узорчатая плитка на полу блестит. И еще одна деталь: на самом видном месте два флага - Украины и Крыма.

Поговорив с людьми во дворе, мы убедились, что в Новоалексеевке любят Украину, и надеются, что мир вернется как можно скорее.

Каждый год в Новоалексеевке люди собираются на вечер-реквием, чтобы отметить день памяти депортации крымских татар. На центральной площади проходит митинг, потом люди идут на могилки умерших соотечественников и проводят молебен там. Так в поселке было и в этом году. А  вот в Крыму проводить акцию запретили, вместо этого оккупационные власти, по словам Гульнары, объявили день смеха.

- Это с таким цинизмом, с таким неуважением делается. Я в последнее время часто вспоминаю, как при советской власти нас, собравшихся отметить годовщину депортации, разгоняли водой из брандсбойтов. Здесь, в Новоалексеевке. Милиция тоже препятствовала, дороги перекрывали, чтоб люди не собирались. А они все равно пешком приходили со всего поселка и соседних сел. Я в старших классах видела это вблизи, такое не забывается. А ведь сейчас в Крыму еще хуже. Людей хватают на улице, сажают в машину - и всё, они пропадают.

Фото из домашнего архива Гульнары. Новоалексеевка, 1987 год.

Оазис на автобазе

Под конец нашего путешествия по Ноовоалексеевке Эмедин Зиадинов, говоривший с нами в мечети, приглашает к себе домой.

На новом Volkswagen едем за поселок, въезжаем в небольшую промзону.

Участок Эмедина - бывшая автобаза. Она была нужна, когда неподалеку строили оросительный канал.

- Когда здесь всё разваливалось, можно было купить землю и постройки по дешевке, - поясняет Эмедин.

- Я сам, как после армии сюда вернулся, мать с сестрами не хотел стеснять. На квартире жил, в земляночке даже еще. 7-8 лет так скитался. На земле работал, и скот держал, и поле держал - всё перепробовал. Мясом занимался, на Ялту возил. И шерсть овечью сдавал. И спирт был. И пластиковые окна делал до аннексии. Вот так, потихоньку-потихоньку обзавелись всем необходимым.

Машина тормозит у высоких ворот с витиеватыми узорами. За ними - утопающий в зелени двор.

 

- Это мои девушки соревнуються, - говорит хозяин. - Здесь лишь десятая часть всего, что у нас растет.

В центре двора - здание бывшей конторы автобазы. Типичное двухэтажное кирпичое здание, в советское время поделенное на коридор и кабинеты. Общая площадь - почти 550 квадратных метров. Первый этаж уже жилой, с аккуратными окнами. Второму еще предстоит ремонт. Возможно, этим займется старший сын Эмедина.

- Ему 33 года сейчас, в 30 еле женил. Я понимаю, почему он не хотел: друзья, бизнес, туда поехать, сюда поехать. С женой будут уже ограничения. Но у младшего моего сыну уже 10 лет, он в 20 женился. На один свой день рождения я старшему и намекнул: пора бы уже. И он нашел в Крыму жену - Мелек, из Красногвардейска привез. Младший тоже из Крыма привез. А некоторые отсюда везут. Ну, давайте, зайдем.

В доме, кроме Мелек, нас ждут жена и теща Эмедина - Эльмира и Шейде.

- Бабушка у нас двенадцатилетней депортацию пережила, - представляет женщину хозяин дома. - Много чего прошла, и сейчас держится, слава Богу. Все помнит ясно, так что спрашивайте.

 

86-летняя Шейде вспоминает, что операция по депортации началась в четыре утра. Комиссары НКВД вытащили малолетних детей из тёплых постелей, выстроили на улице и запретили брать с собой любые вещи. Из родной деревни возле Алушты в Узбекистан поезд ехал 18 дней. На коротких остановках люди успевали только сложить на платформе умерших от жары, голода и обезвоживания. Хоронить людей было некогда, да и силовики не давали.

- В Узбекистане нас в первое время врагами приняли. Там ведь рассказывали, что везут “изменников Родины” и “фашистов”. На вокзале встречали камнями, - вспоминает бабушка.

Она не совсем свободно говорит по-русски, некоторые слова спрашивает у дочери с невесткой.

Дома в Крыму у семьи Шейде остался двухэтажный каменный дом, а в Узбекистане люди ютились в глиняной лачуге с одной печью посреди комнаты без вытяжной трубы. В таких условиях жили все депортированные. Если на новое место семья попадала компактно, в большинстве случаев люди выживали, поскольку все держались вместе. Если же родственники попадали в разные селения, навещать друг друга им строго запрещалось. Сестру Шейде, которую разлучили с семьей еще в день депортации, в Узбекистане пять раз сажали в тюрьму за то, что та ходила к своей матери.

Есть что вспомнить и Эмедину о жизни на Урале:

- Мы выжили благодаря лошадям. Дед работал в колхозе, где держали лошадей, и варили им картошку. Он две-три штучки носил семье. Это и спасало. Потом уже козу завели, огород начали садить. На Урале много лесов, можно было ягоды, грибы собирать.

Аннексия Крыма год назад стала для семьи еще одним потрясением.

- Наши бабушки плакали: они ведь раньше всё это уже видели. Ничего хорошего Россия нам не сделает, - уверена Эльмира.

Пока хозяйки готовят нам ужин - плов, Эдемин приглашает показать свою усадьбу.

Как обычно выглядит заброшенная автобаза? Огромные забетонированные пустыри, ржавые остатки техники, стаи диких собак? Так и было. Семья Зиадиновых, прийдя на это место, любой свободный от бетона клочок земли очистила от щебня и мусора, посадила рассаду.

Эмедин ходит между кустов винограда, перечисляя сорта:

- Это мускат, это кеша… Столовый, очень сладкий виноград. Вот этот куст хорошо родит, так что я его в двух местах прикопал, лоза пустила корни. Теперь это три куста.

Выходим на забетонированную часть. Там мужчину дожидаются с десяток собак, которые охраняют территорию и присматривают за овцами.

- Раньше мы больше сотни овец держали, шерсть хорошую прибыль давала. А эти просто роль газонокосилок выполняют, съедают травку, которая сквозь бетон прорастает. Скоро стричь будем.

 

Заходим на еще один свободный клочок земли. Там - небольшой сад. Среди деревьев виднеется монумент с надписью “За коммунизм!”, еще из прошлой эпохи.

 

- Оставил, а то мало ли: вдруг “красные” придут, - смеется Эмедин.

На территории автобазы используется в хозяйстве все, что можно приспособить. В одном помещении лежат вязанки сухого камыша, отличного материала для теплоизоляции. Покрытая бетоном территория тоже не пустует: знакомые попросили Эмедина, чтоб там постояла различная техника, вплоть до конструкций передвижного цирка.

- А когда украинские военные вывозили из Крыма свою технику, одно время ее часть стояла здесь, - говорит мужчина.

Напоследок Эмедин заводит нас в теплицу. Вдоль ее стен в несколько рядов прикреплены трубы. Скоро по ним потечет вода, а сверху можно будет садить, например, клубнику.

Всю конструкцию Эмедин сделал сам. Как и большие бетонные емкости, основа для которых лежала без дела на территории автобазы. Сюда мужчина планирует запустить мальков.

- Я прочел в интернете о породах сомиков, которые очень непритязательны, быстро растут и дают вкуснейшее мясо. Скоро съезжу в Днепропетровскую область, куплю на пробу.

Нас зовут за стол. Конечно, одним пловом не обошлось: на столе и салат из вырощенной здесь же редиски, и консервированные помидоры черри с огурцами, и свежий крымскотатарский хлеб. Близится к вечеру, людей в доме все больше. По комнате бегают дети.

 

Через пару часов за столом негде сесть. Шумно, весело. Брат Эльмиры, симпатичный седовласый мужчина, учит маленького внука считать по-крымскотатарски. Время от времени звучат фразы на родном языке семьи. Старшие стараются, чтоб дети могли свободно на нем общаться - как и они.

Зиадиновы счастливы, что живут в Украине, а не под российской властью. Но это не всё, чего они хотят.

- В 1991 году я получил землю на трассе Симферополь-Ялта. Тогда был закон, когда землю давали бесплатно, я составил заявку - и выделили участок. Своими руками ровнял его, копал рвы, заработанные деньги вкладывал в строительство дома. Там несколько домов, для меня и для родственников. Они уже почти готовы. Но вот, пришла Россия - и понятно, что сейчас мы туда не поедем. Участок возле трассы, место лакомое - и кто его знает, что будет с ним дальше при этой власти. А так бы мы хотели жить там, конечно. Как и все крымские татары здесь, мы всё равно хотим вернуться к себе домой.

Антон Семиженко, Марина Данилюк-Ярмолаева

Розділи :
Якщо ви знайшли помилку на цiй сторiнцi, видiлiть її мишкою та натисніть Ctrl+Enter
1
ПЕРЕГЛЯДІВ
0
КОМЕНТАРІВ

КОМЕНТАРІ

11.05.2016, 01:27
Додати

ГОЛОВНА ШПАЛЬТА

    • 1 лютого 2016

    INSIDER: Лучшие материалы

    Здесь мы оставляем тексты, которые нам показались самыми знаковыми

    • 0
    • 31
     
    • 31 січня 2016

    Роман Безсмертний: "Росія зацікавлена, щоб ця війна тривала без кінця"

    "З появою Гризлова мало що змінилося. Ви дискусію навколо Сталіна уявляєте?"

    • 3
    • 19
     
    • 29 січня 2016

    Как проститься с прошлым

    Как прощаться и открываться новым возможностям, рассказывает психолог

    • 1
    • 21
     
    • 29 січня 2016

    Крымские ультрас: «Предателей мы не забудем»

    Что означало быть проукраинским ультрасом в Крыму в начале оккупации, и как они живут сейчас

    • 1
    • 25
     
Система Orphus