Моя чёрная кожа

Каждый по-своему борется с комплексами "меншовартості"
14 травня 201510:03

Мы познакомились, когда нам было по десять лет. Черная, со вздернутым носом, лохматой прической. Дети её сразу невзлюбили. Их родители тоже: смотрели косо, говорили при ней шепотом, брали детей за руку, уводили домой.

А одна старуха - звали её Жанна Илларионовна, профессорская жена - сказала черной девочке в глаза, что её место среди слонов и жирафов в Африке, подальше от людей.

Она часто слышала в свой адрес нехорошие слова, но это был первый раз, когда девочка заплакала и убежала. Я помню, как она зацепилась об камень и упала. На её зеленом сарафане выступило красное пятно. Мы все это видели: нас было пятеро детей и Жанна Илларионовна, но ни один из нас ничего не сделал. Старуха продолжила пить чай в своём саду, а мы играть в мяч.

В ту ночь я долго не могла уснуть, а утром притворилась больной. Градусник, который стабильно показывал 37,8, грела в кружке с малиновым чаем. Два дня я провела под одеялом и под встревоженным взглядом своей бабушки. Мне очень хотелось поделиться с ней или дедушкой, на даче которых я проводила каждое лето, тем, что произошло, но мне было стыдно.

На третий день я решила выйти из своей берлоги. Прихватив двухлитровую банку с жабой, которую я спасла от ребят (они засунули несчастной в анус трубку и собирались надуть с тем, чтобы бросить под машину и проверить: лопнет она или нет), я направилась к своему любимому месту. Деревянные качели под громадной липой, которые находились во дворе заброшенного дома с сохранившейся открытой верандой и круглым, немного съеденным термитами, столом.

Подойдя совсем близко к своему тайнику, я услышала знакомый звук - им был скрип от качелей. Вскоре я увидела, что моё тайное место - уже не моё и не тайное. Её волосы от ветра стали ещё более лохматыми и напоминали одуванчик. Зеленый сарафан (тот же самый), как парусник, развивался. А ещё она смеялась. Первый раз я услышала её смех.

Она увидела меня, испуганно стала смотреть по сторонам, в поисках кого-то ещё, наверное, моих друзей, которые для неё были врагами. Она извивалась на качели, как змея, пытаясь остановить её, но у неё ничего не получалось. Отчаявшись, она не нашла ничего лучшего, как спрыгнуть. На рассеченном лбу тут же выступило красное пятно. Она не плакала. Она смотрела на меня с ненавистью.

Я подбежала к ней. Мне столько нужно было сказать!

- Я ненавижу вас всех! Что я вам сделала? За что вы меня мучаете?

И она зарыдала.

Мои слова вмиг исчезли, и вернулся тот стыд, который мучил меня последние два дня. Я оторвала лист подорожника и протянула ей, девочка вопросительно посмотрела на меня.

- Нужно плюнуть и положить на рану.

Но она продолжала удивленно на меня смотреть. Тогда я сделала это сама и неуверенно положила подорожник на её окровавленный лоб. Мы просидели с ней, не сказав ни слова около получаса.

- Я тебя не ненавижу, я тебе завидую.

- Что???

- Я тоже хочу быть черной, чтобы мне не нужно было скрывать.

- Скрывать - что?

- Что я еврейка. У меня мама - еврейка, а папа - украинец. Фамилия у меня папина, - украинская и на евреев я не похожа - светлая, с голубыми глазами. Поэтому, когда кто-то при мне начинает обижать евреев, у них нет мыслей, что с ними один из них.

- И ты ни разу им не сказала?

- Нет. Поэтому мне надо что-то, что не даст мне выбора. Что не даст мне возможности скрывать это. Мне нужна своя чёрная кожа!

- Нет. Ты не такая сильная как я. Ты не приспособленная. Пусть остается так, как есть. А если что - я буду тебя защищать.

- Ты себя защитить не можешь!

- Себя всегда сложнее защищать, других - проще.

- Тогда я буду защищать тебя.

Мы улыбнулись друг другу, потом посмотрели на её лоб - подорожник помог.

- Как её зовут? - спросила чёрная девочка, глядя на мою жабу.

- У неё нет имени.

- Назови её Чипо. Так зовут меня.

То лето мы провели втроем: я, Чипо - чёрная и Чипо - зеленая. Нас обижали, но мы успешно отбивались и прятались в своём заброшенном доме.

А в конце августа Чипо - чёрная улетела в Америку вместе с родителями. Через месяц почтальон принес посылку. На моё имя. Маленькая картонная коробочка от моей Чипо. А в коробочке серебряная Звезда Давида на цепочке и записка: "Таша, теперь это твоя чёрная кожа".

Но как оказалось, своя чёрная кожа нужна не только мне.

В Тель-Авиве у меня есть друг Миша. Ему тридцать. Первые пятнадцать лет жизни Миша стеснялся своей фамилии с окончанием "ман", а следующие пятнадцать, пока жил в Москве, своего отца - львовянина, который любил разговаривать на украинском языке в общественных местах.

Теперь у Миши есть футболка. А на футболке надпись "Жидобандерівець" с нарисованными тризубцем с пейсами. Таких футболок у Миши шесть: черная, белая, желтая, красная, зеленая и фиолетовая. Так Миша борется с комплексами "меншовартості".

Почему не семь - спросите вы?

Потому что по субботам у Миши шаббат, он ходит в синагогу. Миша ещё не ото всех комплексов избавился - туда он ещё стесняется ходить в такой футболке, но он мне сказал, что у него есть седьмая - синяя. И кто знает, может быть, в следующий шаббат эта футболка увидит мир.

А я свою "чёрную кожу" надеваю до сих пор. Надеваю в те моменты, когда начинаю вновь робеть и стесняться своих корней. Правда, случается это всё реже и реже. Потому как - чего уж стесняться в стране, где каждый еврей?

Да и вообще, поумнела я. Наверное.

Розділи :

КОМЕНТАРІ

16.11.2018, 21:07
Додати

ГОЛОВНА ШПАЛЬТА

    • 31 березня 2020

    Land Rover, Lexus та елітні годинники: що задекларував новий глава МОЗ

    За минулий рік Степанов заробив 87 807 грн як очільник Одеської ОДА і отримав проценти в Ощадбанку на суму 2,83 млн грн

     
    • 31 березня 2020

    Авто за мільйон гривень та готівка: що задекларував новий заступник Венедіктової

     
    • 30 березня 2020

    Рада підтримала “антиколомойський” законопроект

     
    • 30 березня 2020

    Рада з другої спроби обрала очільників МОЗ та Мінстерства фінансів

    Верховна Рада України у понеділок, 30 березня, з другої спроби проголосувала за призначення очільників МОЗ та Мінстерства фінансів

     
Система Orphus