Алексей Бобровников в "Пятничном чтиве"

"Дорога на Пекельное" - современный короткий рассказ
15 листопада 201316:40

Читайте каждую пятницу в рубрике "Пятничне чтиво" современные короткие рассказы. Сегодня это "Дорога на Пекельное" Алексея Бобровникова.


Дорога на Пекельное

 

Оно где-то там, не то при въезде в Донецкую, не то при выезде из Харьковской.

Село «Новое Пекельное»…

Мне никак не удается улучить момент, остановиться перед дорожным указателем, покурить возле него, глядя на то, что «потом»…

На этом участке дороги я, почему-то, всегда сплю, и выбор за меня делает шофер.

Его зовут Коля, он бывший чемпион Молдавии по футболу и лучший в мире рассказчик анекдотов из жизни города Дубосары.

Вот таких, например:

– Скажите, а как проехать туда-то?

– А вы что, не местный?

– Нет.

– Ну тогда как я вам объясню?..

*   *   *

Проскочили село «Деньги», проехали «Мечту».

Кто-то махнул рукой, умоляя остановить в «Зайвом» – но мы не берем попутчиков.

Мы покинули опостылевший дом.

Нас ждет дорога.

Дорога на Пекельне.

*  *  *

В пути встречаем похороны и свадьбы, кристины и рождения.

Мы едем вперед, «оставляя позади», надеясь на «впереди»…

«О мертвых и живых и нерожденных – вот о чем будет наше кино» — шутит режиссер, перефразируя украинского классика.

Мы мчимся вперед, выхватывая из тумана, из пересвета, из мороси дождя названия мест и местечек.

Добро пожаловать в кафе «Крапка» и «Галерею стейков». Есть по дороге

ломбард «Благо», магазин одежды больших размеров «Нюанс» и мясная лавка «Рожки да ножки». Проехали салон «Мрамор из бетона», и ритуальную контору «Злагода».

Все это попалось нам по дороге на Пекельне.

На этом месте могла бы быть ваша реклама…

*  *  *

А бывало и так: растут из дороги села Вороны, Когти, Зубы…

Тогда я был один.

Велосипед.

Смеркалось.

Прокол за проколом.

Страшные, черные, молчаливые старики бредут по дороге, пока я лихорадочно латаю дыру в колесе.

Это не обычные старики: мрачные, с бледными лицами, в сумерках они похожи на персонажей игры «убей всех вампиров», в которую играют в кинотеатрах коротая время до начала сеанса.

Старцы бросают на меня странные взгляды.

Если выберусь отсюда — завтра же брошу пить.

Брошу пить водку, брошу пить мозг из тех, кого не люблю.

Брошу быть сволочью, брошу быть б..дью.

Я проехал Когти.

Остались Зубы…

Только бы проскочить, только бы убраться засветло…

Скорее, курва! Скорей, холера!

Как же медленно крутятся колеса по песку!..

*  *  *

Через сутки — дома. Просыпаюсь от стука.

Нечеловеческим усилием стаскиваю себя с кровати. Неужели – она?

«Можно пригласить вас на день памяти смерти Иисуса Христа?» — звучит за дверью вкрадчивый голос.

Интересно, а почему никто не приходит, чтобы пригласить меня на день зачатия непорочной девы Марии?

Я послал их к чертовой матери.

Пора собирать сумку, завтра отправляюсь в путь…

*  *  *

Утром переселяюсь на заднее сидение фольксвагена-транспортер.

Здесь можно жить, не изменяя старым привычкам…

Харьков – направо, Зачепиловка – налево.

Интересно, есть ли там за что зацепиться?

На бетонной стене придорожного автовокзала нарисована роза ветров. Зефир, Борей… Древние верили — ветер с севера предвещает ненастье. Мы спускаем парус, поворачиваемся кормой…

На ближайшей станции подхватываем бутылку шампанского. Откупориваем, хлебаем из горла и танцуем на снегу смесь чечетки и танца маленьких лебедей.

Еще одной бутылки полусладкого хватит, чтобы на следующем писс-стопе нарисовать на снегу большую желтую букву «V».

Victory.

Одиссея только начинается, и мы все еще верим, что сможем вернуться…

*  *  *

В той же области, что и Пекельное, есть село Благодатное.

«Через Благодатное? Слишком большой крюк» — говорит шофер и топит педаль газа.

Лишний час пути… Стоит ли удлинять маршрут ради такого пустяка, как «Благодатное»?

В конце-концов, разве дело в названии?

*  *  *

По шоссе несутся старые «жигули».

На полке под задним стеклом – новенький футбольный мяч.

Молодой папа, сияющий, как послеполуденное солнце, трындит по мобильному, не глядя на мокрое дорожное полотно.

Дай ему Бог доехать!

По его дороге — дороге на Пекельне…

 

 

*  *  *

Говорят, дьявол живет в нереализованных планах, в несбывшихся надеждах. Как домовой по прозвищу Шишок, который селиться там, где лежат стопками незаконченные дела; он снабжает их ярлыком «завтра», опутывает паутиной, пока владелец не покинет свое жилье, вытесненный ворохом пыльных свитков, наполненных заброшенными планами и надеждами.

Так же и несбывшиеся мечты живут в человеке, пока хозяин не покинет свой дом…

А еще говорят: «благими намерениями выстлана дорога на Пекельне».

*  *  *

Поговори со мной.

В этой тряске я теряю остатки рассудка.

В дороге мы не храним его — только паспорт с печатью, удостоверение со штампом. Там — мы были, оттуда — вернулись. Это надежнее, чем конституция. Никто не соблюдает ее, но всем легче от того, что она существует.

Так же и у нас: где-то есть место, которое можно назвать домом…

И вера в то, что мы когда-нибудь вернемся туда.

*  *  *

- Где ты?

- В Караганде

- Я так и думала… Как ты?

- Хреново…

- Ты приедешь ко мне?

- Нет.

- Почему?

- Из принципа

- То есть будем опять мастурбировать порознь…

- Ты что, накачала какого-то хард-кора?

- Нет, что ты, я же девочка… предпочитаю фетиш

*  *  *

На заднем сидении микроавтобуса он пил, пел, спал, укрывшись пуховиком, писал СМСы, иногда стихи.

Выкрикивал без причины матерные слова.

Курил, ел колбасу, пил ряжанку, дро...ил.

Словом – жил привычной, полноценной, домашней жизнью.

*  *  *

Кто-то позвонил, назначил встречу.

Новая работа, новый маршрут.

«Вы хотите пригласить меня? Я в дороге… кроме того, мне уже должны денег за эту командировку…»

*  *  *

Кто-то ищет свет в конце тоннеля; другой, подходя к дому, робко заглядывает в собственное окно: не горит ли люстра в гостиной.

А я мчусь вперед непристегнутый, с горечью от вчерашнего виски, позавчерашнего слова (сказанного или оставленного на потом); позапрошлогоднего «да» и прошлогоднего «нет»…

Куда бы я ни ехал – оно маячит впереди.

«Это дорога, ребята…

Дорога на Пекельне!» — поет в магнитофоне чей-то хриплый голос.

Road to Pekel’ne…

Когда речь заходит о нем, я узнаю это слово на любом наречии…

*  *  *

Ярославль. Есть тут улица Советская с храмом «Ильи Пророка», а площадь имени большевика Подбельского недавно переименована в площадь «Богоявления».

На площади «Советской» (есть тут и такая) церквей больше всего.

Есть храм и на улице Андропова.

«Храм Спаса» на Андропове – назвал я его.

Как много я узнал о боге в городе Ярославль!

*  *  *

А вот, что еще я узнал о боге по дороге на Пекельне: в Карпатах существует поверье, что если заказать в церкви молитву «за здравие» здорового человека, тот заболеет и, возможно, умрет.

«Плюс на плюс в этом случае дает минус» — объяснял мне приятель, местный энтограф.

Так иногда молитва помогает «от людей».

Что ж, с Богом.

Аминь…

Выносите сумки – поехали!

 

 

*  *  *

А затем приходит понимание, что если не выключить телефон в полете – самолет не упадет.

Так вся система ограничений и запретов начинает трещать по швам.

Мы превышаем скорость, идем на опасный обгон.

«Господи, твоя воля!» — кричит водитель, выезжая на встречную перед крутым поворотом.

Что там, впереди?

Закрывая глаза, я жду своей станции…

*  *  *

Ветер, свист в ушах, холодная, застывшая земля под ногами, неожиданное желание закурить и закрыть глаза, и не выпускать себя наружу, и не впускать эту «наружу» в себя…

Бывает же такое чувство – «приехал»…

Если верить чувствам – мы уже на месте.

Но мы не верим чувствам и радуемся, как дети.

Кто-то из спутников трясет за плечо – смотри, смотри, вот оно, твое Пекельное!

Встрепенулся, осоловелыми глазами гляжу в окно.

Все как обычно.

Поля. Реки. Ямы. Заиндевелый камыш.

Проехали.

Видимо – пронесло…

«Посмотрим — говорю – на обратном пути».

Остановимся. Закурим. Сделаем фото на память у придорожного столба с указателем «Пекельне…»

И двинемся дальше.

Кто-то говорит: «точка невозвращения…»

Я скажу так: если есть какая-то дорога за «Пекельным» — теперь мы едем по ней.

*  *  *

Наше путешествие длиться вечно. Такое впечатление, что когда мы будем возвращаться домой, за нами будет следовать обоз с женами, бывшими женами, нашими и их внебрачными детьми… цыганскими тещами, кричащими что-то на румынском или мадьярском, грузинском или фарси…

На заднем сидении кричат дети. Мать дает ребенку грудь.

Они – мое. Они – это и есть я…

Я люблю их, только не могу вспомнить откуда я их знаю…

Но всех их я увожу с собой…

Интересно, как их там примут?

Понять – поймут.

Но принять?..

*  *  *

Мы везем за собой обоз, где все когда-то знали друг-друга, но уже успели забыть.

А теперь, забыв, мучительно стараются вспомнить.

Нам о них еще снимать кино. Или мы его уже сняли?

Осталось вспомнить – о чем оно. Вспомнить, зачем мы ехали.

И как можно теперь ОТТУДА вернуться.

И, главный вопрос, КУДА?

*  *  *

Гибеливка. Текливка. Шаргород.

Я забыл место, в которое возвращаюсь.

Кто-то говорит — оно называется домом. Я должен поверить в это на слово, потому что так написано в паспорте, в командировочном удостоверении. Где-то должен быть специальный штамп; печать, на которой указано место, которое я, вероятно, люблю. Место, куда я, согласно всем документам, должен хотеть вернуться.

А я не знаю так ли это.

Нужно понюхать, прислониться, обнять. Нужно почувствовать. Не скажу полюбить – хотя бы вспомнить…

За время пути я изменился. Но почему-то не могу поверить, что что-то могло изменится ТАМ.

*  *  *

Село Мохнатое. Велыка копаня. Хуст. Санаторий «Благодать»…

«Когда вернемся – я сразу уеду в отпуск» — мечтает попутчик справа.

«А я на рыбалку… Такие места нашел! Все время проскакиваю мимо, а они там сидят… Вода. Рябь. Удочка… И так клюет! А они все тягают, тягают… И все – гиганты, все — один к одному».

«А я бы остался в Смоленске».

«А я — в Тбилиси»…

Тамара. Тамуна. Тако…

Мария. Мариша. Марико…

Когда я вернусь – мы поженимся.

Да, с той, из Мариуполя.

А я всю жизнь буду писать этой, во Львов…

*  *  *

Почему ты не звонил? Забыл?

Тебя? Забыть? Ты что, не видишь — я пытаюсь вспомнить…

Где был мой дом? В каком городе? Это было до или после? До Пекельного? После Хуста?

Во что ты была одета?.. Неважно. Помолчи… Я помню тебя в белом… Я был молод тогда, помнишь? Тогда я был мужчиной в самом расцвете… А сейчас я еду домой.

Ты приезжай. Конечно, как и обещал… Я всегда держу свои обещания. Я жду тебя. Мы все ждем тебя!

Кто мы? Кто все?

Как кто? Я и они…

Кто – они?

Да все они…Так ты приедешь? Только я пока не знаю куда. Дай-ка загляну в паспорт…

*  *  *

Изумрудное. Заздристь. Сатанивка…

Мы везем за собой фуру отснятых жизней, неснятых кадров, мучительно придуманных и впопыхах потерянных идей.

Мы тащим за собой целый обоз. В нем кричат, плачут и смеются дети.

Не у каждого из них еще есть имена…

*  *  *

На заднем сидении они растут.

Воспоминания о том, что случилось, и о том, чему никогда не бывать.

Мы везем за собой ящики отснятых судеб, волшебных жизней, чужих драм…

Мы проникаем так глубоко, как только позволяет освещение, на сколько хватает кассеты и выдержки камеры.

Мы уезжаем, чтобы вернуться. И верим – все это правда, и все это – навсегда.

Старые, поседевшие — мы едем домой.

С ворохом грязного белья и складом скелетов в бардачке, мы мчимся туда, откуда приехали.

В прошлых жизнях это называлось домом.

Может быть, мы снова полюбим его.

Если только вспомним – кого…

Алексей Бобровников

Розділи :
Якщо ви знайшли помилку на цiй сторiнцi, видiлiть її мишкою та натисніть Ctrl+Enter

КОМЕНТАРІ

13.11.2018, 20:16
Додати

ГОЛОВНА ШПАЛЬТА

    • 28 вересня 2019

    "Хто наступна Гандзюк?": активісти прийшли до Офісу президента

    У п'ятницю, 27 вересня, під Адміністрацією президента відбулася друга “Ніч на Банковій”. Активісти лишили напис на асфальті із запитанням: "Хто наступна Гандзюк?"

     
    • 26 вересня 2019

    “Пожаліли його, живий лишився, а він тепер в суді свідчить”, - в суді з розстрілу групи спецпризначення оприлюднили “прослушку” фігуранта

    Запорізький апеляційний суд на фінішній прямій розгляду справи розстріляних спецпризначенців

     
    • 21 вересня 2019

    Члени "Демократичної сокири" звернулись до міграційної служби щодо потрійного громадянства Коломойського

    Про це стало відомо під час акції "Імпічмент Коломойському", яка відбулась біля Офісу президента у Києві, 20 вересня

     
    • 18 вересня 2019

    У Києві відбулась церемонія подяки ексдиректору Українського інституту національної пам'яті В'ятровичу

     
Система Orphus