Влад Троицкий: Появилось чувство, что мы не окраина, а середина

Режиссер о будущем театра "Дах", трансформации Минкульта и Майдане
15 квітня 201412:00

Влад Троицкий – один из наиболее успешных украинских режиссеров и главный генератор мультидисциплинарных проектов страны.

Среди главных его заслуг: одна из важнейших в Украине площадок актуального театра – центр современного искусства "Дах"; этно-хаос группа "Дахабраха", чья гастрольная география не успела еще охватить разве что Африку; и фрик-кабаре Dakh Daughters, всего за год ставшее культовым.

Последние несколько месяцев принесли много перемен в жизнь Троицкого. Летом прошлого года он объявил о прекращении существования "Даха" в качестве репертуарного театра. Затем несколько недель провел в должности худрука в Киевском муниципальном детском музыкальном театре.

Взгляды Троицкого и коллектива театра относительно его будущего оказались прямо противоположными, так что уже в начале года режиссер вернулся к своему главному детищу – центру "Дах".

Пока что "Дах" живет в эконом-формате – здесь показывают всего один спектакль, а в промежутках между киевскими шоу его актеры гастролируют с различными проектами по Украине и миру. Именно с обсуждения будущего "Даха" INSIDER и начал свой разговор с режиссером.

- В какой момент вы поняли, что пришло время возрождать "Дах"?

- Было несколько аспектов. С одной стороны, исчерпалась история с муниципальным детским театром на Подоле. С другой стороны, ситуация на Майдане начала исчерпывать свою протестную форму и нужно было начинать кодировать будущее, созидать новые смыслы.

Так совпало, что польский фестиваль пригласил нас со спектаклем "Эдип. Собачья будка". Но я понимал, что в том виде, в котором спектакль был год назад, он быть уже не может, ведь страна поменялась и мир поменялся. И мы начали делать новый спектакль "Собачья будка".

 

- Что будет происходить в театре дальше?

- Мы доиграем "Собачью будку" до конца мая в этих декорациях, потом вывезем куда-то, может быть на Выдубичи. Будем использовать эту декорацию, с одной стороны, как сакральную шкатулку, потому что она точно напоминает пространство "Даха", но с другой – сможем использовать ее вид снаружи, публика сможет ее рассматривать.

Летом будем готовить новые проекты.

- Вы вместе с Dakh Daughters недавно вернулись с гастролей в Москве и Кракове. Как принимали? Аудитории ведь по-разному относятся к Украине.

- У вас тоже есть определенное клише, что есть некие русские, как одно монолитное чудовище. Я принципиально против такой позиции, потому что это позиция войны и это то, на что уповает господин Путин. Если мы будем подыгрывать, то эта война в том или ином виде точно случится.

Мы выработали для себя позицию класть все свои усилия на чашу мира. Тем людям в России, которые не подвержены пропаганде и которые хотят воздуха, нужна помощь. Если ты ничего не делаешь или добавляешь что-то в копилку "сам дурак", то напряжение становится все больше и больше и оно, конечно, как ружье у Чехова, стреляет.

В Москве мы выступали в "Гоголь-центре", это большой театр на 600 мест. Был полный зал, все кричали "Слава Украине!", были счастливы. Обычно в Москве есть некий снобизм, в принципе заслуженный. А тут, может быть, впервые было реальное ощущение, что мы им нужны больше, чем они нам.

Поэтому сейчас мы едем в Питер. Потому что важна вот эта неконфронтационная, созидательная позиция, с чувством достоинства. Это не конформизм, не заигрывание, а нормальный диалог с достойными людьми и умение прощать. Это позиция сильного.

- Каков для вас главный результат Майдана?

- Осенью после "Гогольфеста" я говорил, что у меня странное ощущение, что у украинской молодежи появилась мечта, молодежь стала напоминать будущих бабочек. И на самом деле Майдан – это выкуколивание этих бабочек, когда они расправили крылья.

Как и все роды, эти были страшные, кровавые. Но Украина и украинцы завоевали право на мечту. В нынешние неромантические времена, как на западе, так и на востоке нет ощущения воздуха в будущем. Есть проза более или менее комфортной жизни, а вот этого созидательного – нет. И сейчас у нас есть уникальная возможность. Это очень обнадеживает.

Понятно, что, как и любой только что родившийся ребенок, этот требует непрерывного труда каждого из нас, так или иначе причастного к родам. Это не абстрактное, а внутри тебя живущее состояние чуда, которое родилось. И важно о нем не забыть.

В нашем сознании все равно есть раб. И если ты не прикладываешь усилия к сохранности и выращиванию светлого, то рабское, инфантильное, агрессивное сознание начинает тебя пожирать. И ты все время будешь апеллировать к тому, что кто-то тебе должен.

Нужно научиться тому, что скорее ты должен кому-то, научится доверять друг другу, вместе строить свое будущее, отвечать за него. Это наши задачи на ближайшее время.

 

- Насколько велика опасность того, что открывшиеся двери возможностей закроются из-за агрессии со стороны России?

- Угроза со стороны России скорее мобилизует. Это даже в плюс Украине, потому что человек ведь ленив по своей сути, он в любую секунду готов сказать, мол, ну все, я уже все поделал, давайте теперь кто-то другой. А нет, брат, продолжаем работать.

Самое важное сейчас – научиться выстраивать новое лицо новой Украины, новый месседж, который должен идти как внутрь Украины, так и вовне.

Важно трансформировать систему культуры, образования, вообще всю гуманитарную сферу. Та система, которая у нас есть сейчас, – это система лузеров. Но молодежь устала быть лузером, ей не хочется быть все время окраиной чего-то, будь то Европы, или России.

Появилось чувство, что мы не окраина, а середина. Если научится слышать эту энергию, использовать ее, превращать в продукцию другого качества, вести достойный и ясный диалог с миром, без всяких комплексов, тогда ничего не страшно - ни в экономике, ни в культуре.

- Около месяца назад вы предложили создать Комитет гуманитарной безопасности. Как продвигается работа?

- В нашей стране всегда гуманитарная сфера становилась синонимом культуры. А культура – это песни и танцы, а песни и танцы – это нечто необязательное после банкета.

На самом деле это небрежение настолько значимой истории приводит к тому, что произошло с Крымом, а теперь происходит с Востоком. Это реальные потери миллиардов долларов из-за отсутствия внятной гуманитарной политики. Это реальная безопасность страны, а не какие-то фантазии несчастных художников. Но пока что сознание у политиков для этого не созрело.

Поэтому активистами сейчас проводится аудит болевых точек гуманитарной политики. Тех, где в ближайшее время могут случиться негативные прорывы, продумываются превентивные меры.

С другой стороны, решается задача, как выйти на реальный диалог с миром. Потому что до недавнего времени Украина как игрок в мировой гуманитарной сфере не существовала. Она была каким-то таким периферийным партнером, зоной игры между Европой и Россией. Не было самого главного – своей позиции, ее никто не сформулировал и даже не пытался.

Мы будем этим заниматься. Понятно, что я не функционер, не могу быть администратором, – это не моя сильная сторона. У меня есть какое-то понимание, что-то я предчувствую, могу, наверно, кого-то убеждать. И я готов этим делиться.

 

- Министерство культуры разрабатывает сейчас долгосрочную программу.

- У меня уже был разговор с (министром Евгением, – ред.) Нищуком. Но тут вот в чем проблема. Что такое министерство культуры? Это некий орган, который был придуман в 30-е годы ХХ века, чтобы обслуживать идеологические парадигмы Советского Союза. Союз умер, идеологии нет, а министерство осталось.

Что произошло дальше? Те, кто находятся под министерством, все эти национальные театры, хоры и прочие приватизировали право говорить, по выражению господина Путина, о "духовных скрепах", о том, чем является культура.

Но так как все эти институции были созданы при "совке", они фиксируют прошлое. И ты их не можешь коснуться, потому что они строятся железной стеной, как только чувствуют угрозу. Говорят, что они – единственные носители государственности, соборности, духовных стержней Украины. Это вранье.

Все это заточено на прошлое, а функция художника в здоровом обществе – предчувствовать и кодировать будущее. Трансформировать это все изнутри министерства культуры невозможно. Потому что юридически это устроено так, как моя работа в театре на Подоле, – у меня не было инструментария что-то поменять. Что бы я не говорил, худсовет, состоящий из людей, которые держатся за прошлое, без аргументов просто говорит мне: "Пошел вон".

Что бы не разрабатывал любой министр культуры, вся эта пирамида будет цепляться за прошлое. И мелкие чиновники, которые управляют культурой по областям, городам, районам, будут держаться за смотры народной самодеятельности. Я не против этих смотров, но если они и псведонародные праздники на Майдане – это вся культура, то это ужас.

- Что же делать?

- Нужно артикулировать проблемы. Сразу говорить, что все не то – безумие. Потому что получишь Севастополь прямо в Киеве. Делать нужно постепенно. Сначала необходимо создать работающую модель культурного производства нового типа, по новым технологиям и принципам.

Это должен быть мультидисциплинарный учебно-производственный комплекс, который работал бы в связке с миром. С ним будут с удовольствием сотрудничать европейские культурные центры – им нужен интерфейс для диалога с Украиной. Сейчас диалог им вести не с кем.

Нужен этот интерфейс, выстраивание коммуникативных связей с миром, создание площадки для российско-украинско-европейских проектов. Потому что для тех людей, которые понимают, что шагреневая кожа свободы в России сужается, гораздо выгодней и интересней будет приезжать в Киев и выстраивать проекты на территории Украины.

После этого, через четыре года, необходимо открывать конкурсы на замещение руководителей во всех национальных институциях. Один человек не должен занимать такую должность больше двух сроков, чтобы избежать коррупции.

Претендентов должен рассматривать экспертный совет, на который тратятся деньги и который состоит не только из украинцев, но из уважаемых людей гуманитарной сферы мира.

Таким образом появляется кузница кадров, которая входит в мировой контекст, за четыре года накапливает административный, менеджерский, продюсерский  ресурс и уже адекватно понимает, что такое проектное сознание, и входит в руководство этих институций. Потому что сейчас для тех, кто занимает эти должности, мотивации что-то делать нет.

Это вопрос политический. Пока нет законодательной базы, ничего не выйдет.

 

- Как это выглядит на примере театра?

- Сначала надо сделать один убедительный, успешный в мировом контексте проект. Например, центр инновационной режиссуры, о котором я уже много раз говорил. Это та же технология учебно-производственного комплекса, где готовятся кадры, которые через три-четыре года могут руководить театрами.

Потому что как молодой режиссер может руководить театром, если он не работал с театральной фабрикой? Для того, что бы войти в фабрику театра, потренироваться, ты должен нравиться командиру театра. Их у нас – раз, два и обчелся. А психология человека такова, что нравится ты можешь только в том случае, когда ты внимательно слушаешь, менее талантлив и не высовываешься. Могут быть исключения, но яркий человек, по идее, не может попасть в эту систему.

- Майдан дал новое поколение политиков, способных решать эти проблемы?

- Я бы так сказал – все поменялись, и старые тоже поменялись. Нельзя остаться тем же, если ты всерьез был включен в историю Майдана.

Тот же Порошенко потенциально может быть очень даже неплох. Риторика Яценюка, когда он стал премьер-министром, стала абсолютно вменяемой, – при отсутствии иллюзий появляется какая-то трезвость. Это удивительный момент трансформации.

Тимошенко не понимаю. Из киевских не понимаю, что сейчас с Кличко. Оробец потенциально может быть сильна.

Оля Богомолец – человек очень порядочный, очень честный. Понятно, что вряд ли она наберет большое количество голосов, но то, что есть такая честная, прозрачная, отважная женщина, это очень важно.

То есть, если раньше на выборах ты находился на дегустации "лайна", выбирая между плохим и худшим, то сейчас все-таки палитра шире.

- В этом году многие культурные проекты сворачиваются или переносятся по экономическим причинам. Что будет с "Гогольфестом"?

- Не знаю, потому что у меня как не было денег, та и нет. Поэтому у меня нет причин для того, чтобы отменять его или назначать.

Я сделаю несколько публичных заявлений о том, что есть такой достаточно имиджевый для Киева и для Украины фестиваль. И в принципе было бы хорошо, чтобы страна его присвоила. Я не хочу, чтобы это был мой маленький и частный фестиваль, хочу, чтобы это был нормальный фестиваль мирового уровня.

Я понимаю, что могу сделать его эффективно с точки зрения КПД использования пространственного и денежного ресурса. Но выполнять все функции, заниматься поиском денег, пространства, организацией, у меня нет ни сил, ни возможностей.

 

- Какие планы у "Дахабрахи"?

- Мы делаем к осени новую программу, будет как раз 10-летие "Дахабрахи". Мы начали еще в середине января, каждый день репетировали, работали над музыкой, прочищали старую программу, делали новые вещи.

- То есть для вас этот период оказался продуктивным? На многих происходившее оказывало парализующее действие.

- Это было волевое усилие. Я настоятельно сказал, что да, нужно выходить на Майдан, но мы должны думать о завтра, рефлексировать все время. Использовать себя просто как человека стоящего – замечательного, но два-три часа в день нужно уделять завтра. Это в первую очередь психологически помогает, потому что нельзя постоянно находиться в этом стрессовом состоянии разрушительной тревоги, нужно сублимировать в искусство.

Есть очень сильное предчувствие будущего. Как не упустить эту энергию, этот ветер, направленный в завтра? Не выстраивать себя против, а настраивать на созидательное, – это непросто, но это безумно интересно.

Розділи :
Якщо ви знайшли помилку на цiй сторiнцi, видiлiть її мишкою та натисніть Ctrl+Enter

КОМЕНТАРІ

15.11.2018, 13:13
Додати

ГОЛОВНА ШПАЛЬТА

    • 31 березня 2020

    Land Rover, Lexus та елітні годинники: що задекларував новий глава МОЗ

    За минулий рік Степанов заробив 87 807 грн як очільник Одеської ОДА і отримав проценти в Ощадбанку на суму 2,83 млн грн

     
    • 31 березня 2020

    Авто за мільйон гривень та готівка: що задекларував новий заступник Венедіктової

     
    • 30 березня 2020

    Рада підтримала “антиколомойський” законопроект

     
    • 30 березня 2020

    Рада з другої спроби обрала очільників МОЗ та Мінстерства фінансів

    Верховна Рада України у понеділок, 30 березня, з другої спроби проголосувала за призначення очільників МОЗ та Мінстерства фінансів

     
Система Orphus