КИНО НА INSIDER: Юрий Речинский о жестком послевкусии "Больныхсукалюдей"

"Болит Евромайдан? Можно и про него снять. Я бы не стал. Есть вещи, которые болят сильнее"
Фото: Facebook/Juri Rechinsky
25 грудня 201315:00

INSIDER рад вам сообщить, что мы открываем постоянную рубрику про кино, посвященную лучшим украинским молодым режиссерам и их работам.

Начинаем мы с документальной картины молодого режиссера Юрия Речинского "Больныесукалюди".

В кадре - только подростки из подвала и весь мир, и все, что больше всего болит. А если не болит, то не стоит про это и снимать.

Юрию Речинскому 27 лет. Учился в политехе по компьютерным системам. Полгода учился в тетральном, работал "на телике", а потом уехал на два года на "Мосфильм" осваивать монтаж.

"Пришлось монтировать пару откровенно дермовых фильмов. На площадке видел актеров, например, Андрея Панина. Ты понимаешь, какая моща за человеком стоит, и что его используют всего на 20 процентов", - говорит он.

"Больныесукалюди" - первая полнометражная картина режиссера. Частично фильм снят на деньги австрийских продюссеров. Лента завоевала главные призы в Лондоне, Сараево, Вене и Мексике.

В кадре - несколько бездомных беззубых подростков, которые живут в подвале одесского дома. Каждый день они вылазят наружу за едой и наркотиками через 40-сантиметровое окошко. В двух следующих частях фильма - "Мать" и "Любовь" - продолжение истории детей из подвала. Один - ищет мать, вторую героиню пытаются уговорить на аборт - ведь жизнь ребенка будет еще хуже.

Sickfuckpeople Trailer from Novotny on Vimeo.

Не в камере дело. Ее, конечно, можно носить с собой. До момента, когда ты включаешь ее, проходит очень много времени, которое камеры не касается. Включу ее, когда буду в персонаже. Для этого нужно приручить человека. Я это делаю одним способом. Иду на провокацию - я ему открываюсь. К подросткам в подвал уже пришел с камерой. Но с тех пор я делаю все по другому.

Делиться стоит тем, что тебя поменяло. Не умозаключениями. На любую твою мысль найдется кто-то в прошлом, кто глубже это изложил. Чаще всего на бумаге. А вот показать то, что до этого не видел, -  вот эта мотивация мне близка. Все кино о переживании. Я залез в подвал не в поисках кино, а спасения от собственных проблем. Потом понял, что единственный способ учавствовать в происходящем - это снимать. То единственное, что могу сделать, в том числе и для этих персонажей.

Что с этим делать? Документалистика разрешает философствовать. Когда у меня в фильме камера уходит на небо - это вопрос. Крик в небо - что с этим делать? До этого фильм происходит в человеческом мире и никто не знает, что делать.

Австрийцы просили о надежде. Это их единственная просьба была. О последнем кадре "Больныесукалюди". С птицами. Егор там улыбается. И он улыбается не после грязной шутки. Он улыбается от того, от чего и я улыбаюсь. От того, что кормит птиц. В первоначальном виде все заканчивалось "кроссовками". Вобщем мне интересно было посмотреть на цикл детей и родителей, и детей, которые становятся родителями таких же детей. Мне повезло, и я его поймал. Таких заготовок у меня было очень много. Но глупо снимать документальное кино, четко зная чего хочешь поймать. Потеряешь то, что происходит перед тобой.

Болит Евромайдан? Можно и про него снять. Я бы не стал. Есть вещи, которые болят сильнее. Да, там много моих друзей. Но я не уверен, что просто выйти и постоять, заставит весь этот комок, кодло воронов, которые друг другу глаз не выклюют, заставит их боятся людей, которые им платят деньги.

О политиках тоже не снимал бы. Меня с ними ничего не связывает. Ставлю простые критерии - начинать съемку нужно тогда, когда персонажа любишь и ненавидишь одновременно. Тогда он твой. А политики мне просто неприятны.

На недавнем питчинге Госкино объявили ограничение по теме — про Шевченка и Кравчука. Это суицид для фестивального украинского кинематографа.

Придется пару людей растроить. К игровому кино применяю те самые принципы, что и к документалистике. Уже год работаю над первым своим игровым проектом. История случилась со мной, моей семьей. Она все еще болезненная - поэтому мне интересна. Фильм будет глубже, если дать герою сказать что-то свое. Поэтому мой сценарий с каждым разом стает все меньше - выкидывю диалоги, которые раньше набросал.

От меня, правда, хотят совсем другого. Но что поделать - придется пару людей растроить. Снимать кино, в котором нет места случайным или неслучайным обстоятельствам моей жизни, я пока не готов. Это тоже копродукция Украина-Австрия (35% и 75% по финансам).

Пока не спешу бежать за границу. Предложения есть. Но если у меня будет возможность снимать кино в Украине за украинские деньги и для украинсокго зрителя, буду с большой радостью это делать. С этим местом много чего связывает. С Австрией меня связывает намного меньше. Хотя степень вмешательства австрийцев в твореский процесс в отличии от украинцев - минимальна.

На недавнем питчинге Госкино объявили ограничение по теме - про Шевченка и Кравчука. Это суицыд для фестивального украинского кинематографа. Если еще раз введут подобные ограничение, то режиссеры, скорее всего, сделают паспорта других государств... "Иван Сила", "Параджанов", "Истальгия" - неинтересно.

Интересен Слабошпицкий, Врода, братья Васяновичи. Может, это неправильно... Но я не хочу снимать кино просто для того, чтобы снимать кино. Не хочу снимать жанровые вещи для того, чтобы только учится их снимать. Наше кино - вопреки чему-то. Это инициатива конкретных людей, которые снимают по-своему.

Кадр с фильма "Больныесукалюди"

"Хоум видео". Кстати, сейчас в тренде. Это фильмы про себя или близких людей. Их сейчас много. Все, что тебе близко и с чем ты связан, в любой форме выражений всегда работает - в форме пьяной истории, книги, поста в Фейсбуке и в форме кино в том числе. Это мощное направление, которое появилось благодаря тому, что производство стало доступнее.

Например, фильм-открытие на фестивале Hot Docs в Торонто. Режиссер снимает про своего папу, владельца борделя. Я картин про пап смотрел наверное с десяток. Их снимают все - украинцы, австрийцы, американцы, канадцы. Много хороших - потому что те, кто делают фильмы, редко бывают холодны к предмету.

Один из лучших фильмов посмотрел недавно — тоже "хоум видео" про любовь к парню и к маме. Это фиксация отношений. Безумно красивая - "Я снимал свою любовь" ("I shoot my love"). Израильский режиссер приехал на Берлинале. Взял приз и в эту же ночь переспал с немцем. Ему уезжать через три дня. Спрашивают друг у друга: "Мы разъедемся и все?" И следующий кадр - немец приезжает в Тель-Авив.

Автор ловит вещи, которые не зависят от пола и ориентации. Это попытка поймать чувства. Потом подключает другой вид любви - к матери.

Люди думают про кино о слонах или о пингвинах. Это в лучшем случае. В худшем - о новостном сюжете, когда им говоришь о документалистике. Ведь у нас подмена понятий. Большинство вообще не знает о документальном кино. О нем нужно кричать. Опять же в Украине - это инициатива конкретных людей. Закрытые отдельные показы и несколько фестивалей ("Молодость", "Докудейс"). В Чехии, например, есть специальные онлайн-каналы, которые показывают документалистику в определенное время. Или в России - канал "24 DOC".

Какая разница?! Если думаешь, как сделан фильм, значит, он плохой. А если вовлекаешся и сопережеваешь, значит - хороший. И какая разница документальный фильм или игровой. В документальный тоже иногда невозможно поверить. Например, "Последние пираты Черного моря". 

Не надо считать документалистику каким-то элитарным видом искусства. Австрийца Михаэля Главоггера может смотреть и семилетний ребенок. Слов там мало. Просто получаешь взгляд на мир.

В Украине премьера фильма состоялась на фестивале "Молодость" с полным аншлагом. Через месяц его показали в дном из столичных киноклубов. В украинский прокат фильм не выйдет. Покажут его в кинотеатрах Западной Европы и Балканских стран. Спустя первые 20 минут первого показа в Киеве с десяток людей просто выбежали из зала. 21 октября сеанс закончился в 23:15. Зрители долго не вставали с мест, требуя объяснений.

 

"Ты собираешься к нему ехать?” - в документальном фильме “Больныесукалюди” слышен закадровый голос режиссера Юрия Речинского.

Бездомный Денис живет в полуразрушенной лачуге за городом. Сидит на рваном матрасе, в куче мусора. К нему ластится кот. Говорит, что его любимая Анна забрала единственные целые кроссовки. Ее повезли на обследование в больницу. Беззубая девушка беременна. Недавно вышла из тюрьмы, где отсидела два года. Аня - главная героиня третьей части документального триптиха про одесских бездомных.

- Мне хотят сделать аборт.
- Так. Сейчас собирай вещи и уходи оттуда.
- У меня нет денег. Ты ко мне приедешь?
- Я не могу.
- У тебя планы на вечер?
- Нет.
- Тогда, что тебе мешает приехать?
- Ничего.
- Тогда жду тебя.

Денис из-под кровати достает еще одни кроссовки. Смотрит на них. Никуда не едет.

Я очень хорошо помню этот момент, когда мы с операторами возвращаемся к Денису и в течение трех часов уговариваем его что-то сделать. Вдруг звонит телефон. Они с Аней разговаривают и я понимаю, что ничего не произойдет. Выходим. Мне тяжело смотреть на тех людей, что были со мной. Понимаю, что два часа плакал. Оттуда уехали и не вернулись.

“Общаясь с ними каждые два дня, разочаровываешься. А потом они тебя как-то удивляют. Думаю, у Егора есть надежда. Я на него надеюсь. Мне очень хотелось, чтобы он, приехав в деревню, хотя бы пообщался с родителями один вечер”, - Юрий Речинский рассказывает про другого героя документалки. Парень вернулся в село под Киев, чтобы найти свою мать. Местные называют ее шлюхой и говорят, что она давно сбежала с очередным кавалером в Киев.

“А вам не было стыдно, что у вас есть айфон, а у них ничего?” - говорит одна из зрительниц.

“Не было стыдно. Мы долго наблюдали за ними. Хорошо понимали, как они поступают с деньгами. Никогда их не давали. Приносили еду. Помогали билетами”.

Юрий Речинский говорит, что европейская публика менее агрессивна. Но всегда есть несколько обязательных вопросов о том "зачем вы это сняли?"

"Повторюсь: все кино о переживании, и делится стоит тем, что болит". 

Розділи :
Якщо ви знайшли помилку на цiй сторiнцi, видiлiть її мишкою та натисніть Ctrl+Enter

КОМЕНТАРІ

13.11.2018, 17:43
Додати

ГОЛОВНА ШПАЛЬТА

    • 25 квітня 2019

    Вбивство журналіста Сергієнка: прокурори вкотре просили безкоштовних адвокатів для підсудних

    Активісти бояться, що підсудні можуть вийти на свободу з технічної причини - закінчення строку тримання

     
    • 24 квітня 2019

    Огляд рішень уряду: вартість паспорту, прибуток держкомпаній та контроль ринку спирту

     
    • 24 квітня 2019

    Підозрюваного у справі вбивства Гандзюк хочуть випустити з-під варти. Прокурор не проти (Оновлено)

    Суддя пішла до нарадчої кімнати

     
    • 23 квітня 2019

    Адвокати Мангера намагаються через суд скасувати для нього підозру у замовленні вбивства Гандзюк

    Мова йде саме про скасування підозри, а не про її зміну

     
Система Orphus