Борис Акунин: Я - российский империалист. Но представляю империю иначе, чем Путин

Писатель - о политике, "аристократической" России, серьёзной литературе и Крыме
6 листопада 201417:10
  • 1
  • 5

Российский писатель Борис Акунин давно покорил читателя жанровыми изысками беллетристики. Каждый из его романов о приключениях Эраста Фандорина ставал бестселлерами года. Не менее успешны и книги из серии "Жанры", "Провинциальный детектив" и "Приключения магистра".

Недавно известный писатель специально приехал в Краков не только на самый престижный польский литературный фестиваль, но и разведать город для нового романа.

Григорий Чхартишвили — любитель литературных игр. И Борис Акунин — не единственный его псевдоним. Несколько лет назад он сознался, что издавал книги под именами Анатолий Брусникин и Анна Борисова. По признанию самого писателя, в реальной жизни он всегда серьёзен и ни в какие игры с людьми не играет.

Что ж, перед полным залом в Польше он много говорил о политике, "аристократической" России, серьёзной литературе и истории. И рассказал, чтобы сделал с Крымом, если бы стал императором России.

Корреспондент INSIDER узнал, как сегодня живёт, пишет и думает автор бестселлеров.

О беллетристике и серьёзной литературе

Когда мне стукнуло 40 лет, я понял - жить надо так, чтобы свое хобби сделать профессией. Тогда не будет разницы между отпуском и работой. Да, в этом мне повезло.

Сейчас я меняюсь. Перехожу из одного возраста в другой и понимаю, что мне не интересно то, что было раньше. Мне надоела игра в авантюрные романы и детективы. Хочется писать серьёзно и о серьёзном. Фандоринский цикл я заканчиваю исключительно из-за обязательства перед читателем.

От начала было запланировано 16 книг про него. Я же дитя социалистической экономики (смеётся). Новая история уже выйдет весной. В Кракове я тоже не случайно — собираю материал для следующей книги.

Я когда придумал Фандорина, то наделил его качествами, которых не хватает в русском национальном характере. Сдержанности, например. Повышенной щепетильности и чистоплотности. Мы довольно не аккуратны в жизни — например, починить забор у нас огромная проблема.

Отличие беллетристики от литературы в том, что беллетристика — вежливый жанр с расчётом на аудиторию. Изволь, чтобы она не заскучала и не разбежалась. А литература — это когда пишешь для себя, потому что тебе нужно разобраться в этом и изложить все на бумаге.

О самом важном вопросе в жизни

Если ты двигаешься в направлении, где твой страх становится сильнее — значит, ты идешь в правильном направлении. Таков эпиграф книги "Писатель и самоубийство".

Меня часто спрашивают, почему я её написал, и нет ли у меня болезненного интереса к этой теме. И каждый раз меня удивляет этот вопрос.

На мой взгляд, самый важный вопрос человеческой жизни был сформулирован ещё Шекспиром в "Гамлете". Быть или не быть? Стоит ли жизнь со всеми её пакостями и неприятностями того, чтобы досмотреть это кино до конца.

Для того, чтобы найти ответ на вопрос, я и стал писать книгу. Она была про писателей не потому, что меня интересовали самоубийства писателей. А потому что писатель - это такое интересное существо, которое все про себя рассказывает. Если пойдёт на самоубийство, то обязательно оставит длинную записку с разъяснением.

О хитром замысле в отношении истории России

У меня есть два больших проекта, рассчитанных на много лет.

Я понял в какой-то момент, что плохо понимаю страну, в которой живу.  И захотел прояснить себе историю российского государства за тысячу с лишним лет. Если себе её объясню, то смогу объяснить и своим читателям.

Я написал первый том о Древней Руси и дал почитать своей жене. Спросил — интересно? Она — нэа! Тогда я стал думать дальше. Для того, чтобы людей заинтересовать историей, нужно делать параллельные повествования. Поэтому я одновременно выпускаю повести и романы, которые происходят в это время. Бедный и доверчивый читатель идёт в магазин. Видит книгу Бориса Акунина — покупает. Ему становится интересно, как же все происходило на самом деле. И он покупает исторический том и прочитывает его тоже. Такой мой хитрый замысел.

В России ложное представление об истории. Считается, что с её помощью воспитывают патриотизм. Это все равно, что учить патриотизму с помощью физики или алгебры. Я вырос в Советском Союзе и меня учили по таким учебникам, что не передать словами. Но это не сделало из меня зомби. Потому что все мёртвое никаких ростков дать не может.

Я собираюсь написать 8 историй России. Каждому тому соответствует том беллетристики. Это будет история одного рода, который живёт в стране тысячу лет. С одной стороны - это история фактов и идей, а с другой — история, пропущенная через человеческие судьбы и чувства. И во многом это будет про любовь, потому что без любви род не продолжается. 

Когда я задумывал описывать историю России, то понял, что должен остановится на 1917 году. Потому что дальше не смогу быть объективным. Ведь это проходит через живую память. И я решил, что опишу её через серию романов об одной российской семье, объединённую семейным фотоальбомом.

Помимо фотоновел, здесь будут трактаты на отвлечённую тему. Первый роман называется “Аристономия”. Этого слова нет и книга, собственно, о том, что это такое. И на обложке стоит фамилия Акунин-Чхартишвили. Потому что здесь я соединяю то, чему научился как автор нон-фикшн и как автор беллетристики.

 

О том, как Россия превратилась в полицейскую страну

Сегодня Россия — аристократическая страна. Это во многом напоминает происходящее 100 лет назад в период революции, в период реакции. Когда казалось, что империя Романовых победила и теперь она навсегда.

Не случайно герб России — птица с двумя головами, которые смотрят в разные стороны. У одной из голов - большой мозг, но маленький клюв. У другой — здоровенный и железный клюв, но мозг размером с горошину. Зрительно я представляю страну так: есть тело этой птицы, которая занимает 80-90 процентов населения. Это люди, не интересующиеся политикой. Остальные политикой интересуются и разделены на две партии, которые пытаются вертеть страной.

Сегодня мы находимся в ситуации, когда голова с железным клювом, кажется, всех победила и заклевала. Но я очень хорошо вижу, что скоро она отвалится к чертовой матери.

Я уверен, что режим в России не прочен, но изменится он путём не эволюционным, а революционным. То, что происходит в стране последние несколько месяцев, — это прямая следственность того, что происходит в Украине.

Россия из государства авторитарного превратилась в полицейское государство. Протесты 2011-2012 годов не были революционными. Здесь был протест этический и эстетический. Из таких соображений люди не убивают и не умирают. Протесты, которые приводят к баррикадам, — это протесты социальные. Когда людям плохо живётся.

До тех пор, пока уровень жизни худо-бедно поддерживается, людям не важно, что там наверху делается. Вот появился у нас Крым, думают они, нас же больше стало — что в этом плохого? А из телевизора они получают информацию того, что происходит в мире. А телевизор — инструмент пропаганды. И люди перестанут в него верить тогда, когда их частная жизнь будет становиться все хуже и хуже.

О литераторе в политике

В 1990-е годы демократия досталась нам слишком простым путём. Мы её не ценили. Это и меня касается. Когда стало возможным все - все занялись своими личными проектами.

Моя сфера — слово. Но я могу помогать тем людям, политическим лидерам, с программой которых я согласен. Гавел, когда занялся политикой, перестал писать. С моей точкой зрения — это кошмарная судьба.

Возможно, я вас испугаю, но я тоже российский империалист. Просто я представляю правильную империю иначе, чем Владимир Путин. Это империя, которую не боятся, а любят. Например, развивать потенциал страны так, чтобы соседние страны хотели с Россией дружить-торговать.

О Крыме

Вот, я на один день сделан императором Российского государства (отдал ли бы Акунин Крым — один из первых вопросов зрителей, — ред.). Я бы провёл референдум с длительной подготовкой и под строгим международным наблюдением. И пусть сами крымчане решают, куда им двигаться - туда, сюда или самим по себе.

Я был в Крыму до всей этой истории. И у меня сложилось впечатление, что многие люди не хотят жить в Украине. Но, во-первых, это же воровство среди бела дня. А во-вторых, получается, мы живем в то время, когда главная проблема не украсть что-то, а легализовать украденное.

 

О писательском труде

В определённый момент я почувствовал, что достиг своего профессионального потолка. Лучшим переводчиком я стать не могу — не хватит мне для этого таланта. К тому же, во мне постепенно накопилось раздражение на авторов, которых я переводил. Через какое-то время ты начинаешь говорить себе: Господи, вот здесь уже заканчивай, вот это уже лишнее. А потом ты говоришь себе: это делается не так, и уже хочешь сделать это сам.

Писатель - это фильтр. Ты отбрасываешь то, что не нужно и засасываешь как пылесос то, что надо.

За эти годы я выработал свою технологию написания книг. Все зависит от жанра. Авантюрный роман — что-то вроде инженерного сооружения. Есть идея-зернышко, на которой строишь каркас. Эту разгадку ты наполняешь персонажами. Они должны быть живыми, даже если какие-то их частные истории не попадают в книгу.

Потом они вступают между собой в отношения. Потом делается план. Все это разделяется архитектурно. Ты пишешь сценарий за исключением диалогов и описаний. А потом наклеиваешь обои и приделываешь крышу.

А для разного типа романов я переезжаю из страны в страну. У меня есть четыре таких кабинета.

О своих главных страхах

Я давно не читаю художественную литературу. В моей профессии это вредно.

Я могу перечитывать классику — она мне не мешает. Но не могу читать современные произведения. У каждого из авторов очень сильный собственный запах. Он у меня отбивает обоняние. Если  хорошо написанный текст — я попадаю под обоняние этого стиля. Если плохо написано — меня это парализует. Сейчас я читаю только нон-фикшн. Причём только по теме своей следующей книги.

Один из моих главных страхов в жизни — скука, рутина. Это делать одно и тоже. Это написать сто пятьдесят одинаковых романов. А для того, чтобы писать по-другому, надо называться по-другому. В Японии раньше, когда человек доходил до определённого возраста и чувствовал, что меняется, то брал другое имя. У меня нет такой необходимости в реальной жизни, а в литературной есть.

Ведь смысл любой профессии, в особенности творческой, в том, чтобы двигаться куда-то, меняться. Ведь все время ты устраиваешь олимпиаду с самим собой. Должен прыгнуть выше, чем прошлый раз. А если у тебя не получается, то просто меняешь вид спорта.

Розділи :
Якщо ви знайшли помилку на цiй сторiнцi, видiлiть її мишкою та натисніть Ctrl+Enter
5
ПЕРЕГЛЯДІВ
1
КОМЕНТАРІВ

КОМЕНТАРІ

  • надо провести референдум в ханты мансийском округе для начала среди коренного народа. почему ханты и манси не живут как кувейтяне ?

25.05.2016, 23:29
Додати

ГОЛОВНА ШПАЛЬТА

    • 1 лютого 2016

    INSIDER: Лучшие материалы

    Здесь мы оставляем тексты, которые нам показались самыми знаковыми

    • 0
    • 61
     
    • 31 січня 2016

    Роман Безсмертний: "Росія зацікавлена, щоб ця війна тривала без кінця"

    "З появою Гризлова мало що змінилося. Ви дискусію навколо Сталіна уявляєте?"

    • 3
    • 28
     
    • 29 січня 2016

    Как проститься с прошлым

    Как прощаться и открываться новым возможностям, рассказывает психолог

    • 1
    • 40
     
    • 29 січня 2016

    Крымские ультрас: «Предателей мы не забудем»

    Что означало быть проукраинским ультрасом в Крыму в начале оккупации, и как они живут сейчас

    • 1
    • 39
     
Система Orphus