Александр Люлякин: Я не брезгую никакими стилями музыки, кроме нашего шансона

ПРОФЕСІЯ
Барабанщик "Бумбокса" о нескучных буднях, удачах и "эпик фейлах" профессии
Иллюстрация Дианы Косенко
14 січня 201514:00

В театре очень хочется посмотреть, что происходит в гримерке и за кулисами, в кино – узнать, что осталось за кадром, а на концерте просто посидеть на репетиции. И вовсе не для того, чтобы подсмотреть сенсацию, а чтобы узнать, как на самом деле создается то, что мы потом слушаем, смотрим и обсуждаем.

Именно поэтому INSIDER решил открыть рубрику "Профессия", в которой мы заглянем "за кулисы" самых разных творческих профессий.

Первым героем рубрики согласился стать барабанщик группы "Бумбокс" Александр Люлякин. В свои 34 года он уже успел поездить с оркестром на круизных кораблях, поиграть с западными музыкантами, вернуться в Украину и в течение пяти лет быть мастером "грува" украинской группы первого эшелона.

"Я ЗАШЕЛ ДОМОЙ, А ВСЯ КВАРТИРА ЗАСТАВЛЕНА БАРАБАНАМИ"

Я точно осознал, что буду барабанщиком, лет в 15-16. Мой отец - музыкант, гитарист, брал меня на концерты с двух лет. Я впитывал музыку, и мне было интересно наблюдать за барабанщиком. С трех лет у меня под батареей стоял склад барабанов, я их расставлял, отец включал мне Pink Floyd, Deep Purple, а я пытался повторять за их ударниками.

Барабанщик не скучный. Он не сидит, движется. Барабанная установка – это своего рода магия. Это не просто как одна гитара, а много инструментов, собранных вместе: тарелки, барабаны, педали, все круто.

Был период в Советском Союзе, когда барабаны было тяжело купить. Я очень хотел установку, но не получалось. В шестом классе я пришел домой (у нас была однокомнатная квартира) и произошел один из самых впечатляющих моментов в моей жизни: я захожу, а вся комната заставлена барабанами. Мы с отцом тогда собрали четыре установки. Дело в том, что во Дворце культуры списывали барабаны, отец договорился и за небольшие деньги их забрал. С того момента я стал заниматься дома. А соседи у меня были лояльные.

Я был самым молодым музыкантом на пароходе. Я вырос в Николаеве – в портовом городе. Там у музыкантов своя музыкально-пароходная коалиция - все музыканты параллельно моряки. Гитарист Руслан Амирханов и пианист Левон Мирзоян услышали обо мне, пригласили на запись в студию. Мы записали пару треков, им понравилось, и они спросили: "Не хочешь попробовать поработать на пароходе?" Мне тогда было 20 лет.

На пароходе я играл с трубачом и певцом из оркестра Джако Пасториуса – Джимми Майклом Стюартом (Jamie Michael Stewart). Его называют вторым Фрэнком Синатрой. И Холли Липтон (Holly Lipton), которая пела партию Магдалены в мюзикле "Иисус Христос Суперзвезда".

В плаваниях происходило много казусных историй. Часто, когда была качка, к нам в оркестр залетали танцоры. Они прямо сносили ограду, за которой были мы. Рояль буквально срывало с петель, когда шторм достигал 10 баллов.

 

"В ТАКОМ БЕНДЕ, КАК "БУМБОКС", ВСЕ-ТАКИ ЕСТЬ СТРОГИЕ РАМКИ"

Когда мне предложили играть в "Бумбоксе"… я, честно говоря, немного знал о группе – из-за того, что слишком долго плавал, и больше интересовался не нашим шоу-бизнесом, а западным.

Я зашел в интернет, посмотрел пару треков и мне этого хватило. Это как раз та музыка, которая мне на тот момент очень сильно нравилась: хип-хоп, звучание очень модное в то время, с электронными битами. Я был доволен.

В таком бенде, как, например, "Бумбокс", есть строгие рамки – нужно держать изначальную форму, придуманную на студии или на репетиции. Потому что если делаешь шаг в сторону – музыканты злятся. Если хочешь импровизировать, должен предупреждать. По крайней мере, у меня с бас-гитаристом Денисом так получается – он очень не любит, когда я выхожу за рамки, меняю грув, хоть я и стараюсь играть его вместе с басом.

В жизни группы было много казусных историй. Последний раз мы играли в Париже, в vip-клубе. Я засыпал – устал от переезда. Обычно в бытовом райдере есть Егермейстер. В маленьком количестве его можно налить в чай, чтобы взбодриться. Перед концертом его не оказалось, и когда я пошел на сцену, попросил нашего техника Артура, чтобы принес мне Егера и долил в колу.

Когда я вышел на сцену, то понял, что на нее можно попасть только через фронтальную часть, не было черного хода. Я показал Артуру жестами, что ничего нести не нужно. И забыл об этом. Прошла половина концерта и тут Артур проходит прямо перед Андреем (Хлывнюком, - ред.). Андрей что-то говорит, а тот напролом идет со стаканом Егермейстера. Андрей шутит, люди смотрят. Странно, когда техник со стаканом идет на сцену и прямо к барабанщику (смеется, - ред.). Я покраснел.

Один раз техник забыл инструменты. Мы приехали из какого-то города, а вечером у нас должен был быть концерт в Броварах. Я помню, что забыли электрогитару. Есть сет, когда наши играют трио на акустической гитаре, а есть - когда впятером – и на электро. Так получилось, что я расставил барабаны, строили мы их полдня, и когда вышли на сцену, обнаружили отсутствие инструмента. Тот сет под акустику не будет играться, поэтому отменили пятерку и играли в тройку. Организаторы странно на меня смотрели: я вышел, посидел за барабанами и ушел. Так долго расставлялся и чекался. Это был день Броваров.

 

Я не знаю, какой была бы моя жизнь без ребят. Сейчас я не представляю себе ее другой. Я очень кайфую до сих пор, мне с ними комфортно. Понятно, есть бытовые нюансы, когда мы конфликтуем. Но мы все грамотные и умные, стараемся находить общий язык. Я получил колоссальный багаж музыкального опыта, потому что у нас очень яркие личности, с ними приятно сотрудничать.

Я могу сидеть на репетиции, играть новый грув, который пришел мне в голову, ну или я позаимствовал его у какого-то барабанщика. Гитарист начинает под меня играть. Андрей говорит: О, интересная фишка! Бывает, кто-то приносит конкретную партию и начинает играть. Или я несу идеи, которые набросал на клавишах. Кто что видит и может - предлагает группе.

Иногда музыка приходит в голову неожиданно, но, как правило, потом я разочаровываюсь, потому что где-то я ее уже слышал. Мелодия возникает за счет импровизации. Я замечаю за Андреем (Хлывнюком, - ред.), который создает мелодическую линию, что он далеко не всегда сразу поет ту мелодию, которая в итоге получается. В прошлом он – потрясающий джазовый певец и знает много джазовых стандартов. Он приносит текст и поет под него мелодию. На репетиции она одна, в студии я замечаю, что уже другая.

Сложно сказать, где мне больше нравится работать - на больших площадках или в студиях. На сцене – это невероятная передача энергии от зала к тебе и наоборот. Тем более, когда концерт прошел клево, и ты кайфонул от саунда. Нереальные ощущения. В студии ты больше заморачиваешься. Я не совсем перфекционист, но хочу хорошо звучать. Обычно я не очень доволен тем, как записана и звучит музыка. Когда проходит год-два, я думаю: в принципе, неплохо. Надеюсь, это не деградация. Интересно через время себя послушать.

Я стараюсь приходить в студию и писать первые два-три дубля. Они искренние. И выбрать из них самые интересные по энергетике.

 

"Я НЕ ИЗ ТЕХ, КТО ЛОМАЕТ ПАЛОЧКИ"

Хорошему музыканту мешает лень. Каким бы хорошим ты ни был, всегда нужно работать над собой и совершенствоваться. Если лелеять мысль, что ты и так хорош, - потерпишь крах. Музыкант, как боксер, должен постоянно быть в тонусе. Если ты не в тонусе, тебя свалят на "ринге". Конкуренция высокая.

Я никогда бы не играл в группе, которая поет блатняки, зоновские песни. Понятно, что это своего рода история Советского Союза. Но как-то так получается, что на Западе даже бандитские песни бывают интересными, потому что они выращены на хип-хопе. Но нашу зоновскую музыку я слушать не могу.

На улице меня не узнают. Я спокойно отношусь к славе и не считаю себя суперзвездой. Каждый просто делает свое дело. Есть потрясающие врачи, которых мало кто знает, но они своего рода "звезды".

Запад играет свою роль – молодые музыканты обладают не "совковым" менталитетом. Я помню, как при "совке" запрещали слушать джазовых исполнителей. Я платил дядькам-барыгам, чтобы они мне переписали видеошколу по ударным на кассету. Сейчас Youtube работает, и все доступно. Как сказал мой друг – только идиот может не научиться играть.

Я не из тех, кто ломает палочки. Но это зависит от их качества и от самого дерева. Я не из дровосеков. Я играю не то чтобы аккуратно, просто так получается. Я отдаю их фанатам на концертах или бросаю в зал.

Я не перестаю экспериментировать и не мыслю шаблонами, которыми меня в свое время заразили, тот же Дейв Экол, к примеру. Я не брезгую никакими стилями музыки, кроме нашего шансона. Слушаю классику, джаз, рок, нью-метал, фьюжн. Я себя вижу там, где мне кайфово.

Подводных камней в моей профессии как таковых нет. Не знаю, если бы они были, может, я пересмотрел бы свою карьеру. Но я очень люблю музыку и не мыслю себя кем-то другим. Music was my first love – есть такая песня.

Если человек – профессионал и прошел долгий путь, то вряд ли найдется партия, которую он не сможет сыграть. Разве что в четыре или пять-шесть рук и в такое же количество ног – партия, которую ты физически не сможешь исполнить. Да, может, ты сыграешь по-своему, но никто не скажет, что ты сделал это плохо. На то ты и профессионал.

Розділи :
Якщо ви знайшли помилку на цiй сторiнцi, видiлiть її мишкою та натисніть Ctrl+Enter

КОМЕНТАРІ

13.11.2018, 16:44
Додати

ГОЛОВНА ШПАЛЬТА

    • 14 листопада 2018

    Аптечка, ціною в життя

    "Нічого не може бути ціннішого за людське життя, аптечка за 90 доларів дешевша, ніж виплати по смерті"

     
    • 13 листопада 2018

    Росія тут, Росія там: провал розвідки, збої GPS під час навчань НАТО та нові санкції

    Фінляндія, США, Австрія... У світі залишається все менше країн, які можуть ставитися до Росії з любов'ю

     
    • 13 листопада 2018

    Справа Крисіна: суд таки розгляне обвинувачення по викраденню людини

    Зараз злочин, який був вчинений майже 5 років тому, розглядається в суді з самого початку – з підготовчого засідання

     
    • 13 листопада 2018

    В офіс активістів "Хто замовив Катю Гандзюк?" приїхала поліція

    У сквот "Речовий доказ" ініціативи "Хто замовив Катю Гандзюк?" приїхала поліція, активісти пов’язують це з затриманням Ігоря Павловського.

     
Система Orphus