Актриса Анна Хитрик: Я не люблю театры, которые выказывают свою политическую позицию

Белорусская актриса - о театре, музыке и протесте
Фото: kupalauski.by
2 листопада 201514:05

"А я шею застудила – я теперь терминатор", - шутит Анна Хитрик. Меньше, чем через два часа у неё спектакль. Аня пригласила меня в гримерку. Во время нашего разговора ей красят волосы. Ее не смущает, что я вижу этот процесс.

Анна Хитрик - актриса Театра Янки Купалы в Минске и лидер музыкальной группы S°unduk. А еще − мама, жена и, по ее словам, наверное, плохая гражданка. Говорит, что музыка приносит ей больше удовольствия, чем театр.

В Беларуси есть почти тридцать государственных театров. Купаловский, наверное, самый известный из них. У него, как у всех гостеатров, есть финансовые проблемы.

Кроме того, в Белоруссии в гостеатрах режиссеры не могут поставить что-то без утверждения властей.

С 2003 года по постановлению Министерства культуры независимые театры в Беларуси должны платить за разрешение на каждый спектакль. К тому же, негосударственные театры не могут иметь залы больше 150 мест. Таких условий не выдержал независимый театр "Вольная сцена", который закрылся в том же году.

С 2005 года в Минске действует полулегальный оппозиционный "Беларускі свабодны театр". Сегодня его режиссеры ставят спектакли по скайпу из Лондона, потому что им пришлось уехать из-за выявления своей политической позиции.

К сожалению, в гостеатре невозможно сказать: "Я нашла пьесу. Сейчас ее подниму". Потому что у нас есть идеологи. Есть шесть кругов ада, которые ты должен пройти, чтобы можно было ставить эту пьесу. Ты не можешь поднять любую наболевшую тебе тему.

– С другой стороны, умный режиссер и в "Колобке" проведет свою линию. Например, у нас спектакль "Пинская шляхта", на мой взгляд, очень умно поставленный. А, казалось бы, белорусская классика – это школьная литература, которую раньше пролистал. Все строится не на уровне текста, а на уровне подтекста, – рассказывает актриса.

Когда пятнадцать лет назад Аня пришла в театр, её все удивляло. До того она закончила кукольный курс, потому стоять самой на сцене было шоком. Она не знала, что делать с руками – на них уже не было куклы. Руки Аня складывала на груди или прижимала к себе, как солдатик. На репетициях коллеги над этим смеялись.

Но я очень рада, что закончила именно кукольный курс. Там нас научили не взращивать себе огромное "я". У многих драматических актеров есть это: "Я-я-я". Потом у актеров возникают комплексы: "я некрасивый на сцене" или "я не умею держать спинку…" А у меня этого нет. Мне не страшно быть клоуном, некрасивой или, как сейчас перед вами, – с грязной головой.

Потом театр из чудесного эксперимента превратился в любимую работу. Ане начали давать однотипные роли.

У меня был период, где в кино я играла дур дурных, а в театре все время страдала. Я от этого очень устала. Мне казалось, неужели я умею только это. Было тяжело только плакать, страдать. Или быть дурешкой.

 Фото: kupalauski.by

Сегодня в Купаловском театре сложные времена. За год денег хватает на одну-две постановки. Актерский склад  примерно шестьдесят человек. Каждый стремится играть, но всем места не хватает. Появляется нездоровая конкуренция.

− Чувствую, расстрел меня ждет, – иронизирует Аня над тем, что рассказывает о театральных проблемах. − Тут у всех маленькие зарплаты. Как бы сделать, чтобы зарплаты были нормальными? В спектаклях занята небольшая команда актеров, которые всегда играют. Есть еще большая команда, которая играет два раза в месяц в массовках и т.д. Но все получают одну зарплату. Может, нужно давать свободу человеку. Говорить: "Три месяца не будешь занят. Можешь подзаработать". Но он же может и никуда не устроиться… Каждый раз, когда мы пытаемся решить денежную проблему, всегда есть обиженные. Обижен тот, кто мало работает, потому что ему не дают ролей. Ему кажется, что все хотят его уволить. И тот, кто работает много, тоже обижен. Он ведь много работает, но мало зарабатывает. У всех же есть дети. Ты ж приходишь домой, а тебе говорят: "А что ты мне принесла?"

Аня не видит возможности решить эти проблемы. Прежние попытки не дали результата.

− Я уже устала от этого. Просто пошла работать еще на восемьсот четыре работы. И все.

О протесте

− Я из тех людей, которые на каждом собрании встают и говорят: "Объясните мне, почему?" Тем создаю себе проблемы, не желая этого.

Каждый раз я себе говорю: "Хитрик, замолчи". Но каждый раз вскакиваю: то за того заступиться, то с этим поссориться. Не потому что я такая склочная баба. А потому, что меня многое не устраивает и я хотела бы это изменить.

Но Аня говорит, что не настолько глупа, чтобы не понимать, что систему госучреждений театров ей с актерами не изменить. Для этого актеры недостаточно сплоченные.

С другой стороны, менять Купаловский на оппозиционный "Беларускі свабодны тэатр" Аня тоже не хочет.

− Я не хотела бы работать в Свободном театре. Потому что я за то, что реально действует. Не протестовать ради протеста. Я не люблю театры, которые выказывают свою политическую позицию. Театр – это способ достучаться до сердца людей. Не зря же придумали слово катарсис. Для того, чтобы их образовывать, любить, видеть. А если я захочу сказать "я против власти", то я скажу в интервью. Или пойду в политику.

Аня считает, что протесты на площадях тоже не работают. Потому сама на них не ходит.

Есть люди, которые выходят на площадь с флагами, которые устраивают голодовки. Есть те, кто прыгает с крыш, чтобы показать безысходность. У меня тоже нехорошее случается. Я теряю любимых и мало еще чего, о чем не хочу говорить. Но я предпочитаю менять этот мир изнутри. Действиями.

Действиями Аня называет то, что ты можешь сделать без "толпы". Считает, что лучше за них взяться своими силами и добиться определенного результата, чем выходить с призывами что-то менять.

− Вот сейчас я работаю в Центре помощи детям с аутизмом. Меня няня моего Степы спросила: "А зачем вы это делаете? Вам же это не нужно. Вам там не платят. Вы на этом не пиаритесь…" Я не могу объяснить. Могу только сказать забитую фразу, что я хочу изменить этот мир. И я знаю, что, если я начну писать плакаты "Давайте поможем детям с аутизмом", пока это до кого-то стрельнет…  А за это время я, возможно, выведу такого ребенка в какое-то другое состояние. Я буду там работать и сделаю намного больше, чем сделает толпа.

Аня не знает, как сделать, чтобы белорусы решали проблемы, которые им под силу. Она видит, что для них есть много удобных систем, которые они не намерены менять. А если кто и осмеливается, то ему это не удается.

− Я как мама ругаюсь с директором садика, хотя понимаю, что ничего не изменю. Потому что это удобная система. И таких удобных систем очень много. Если кто-то скажет "давайте все менять" и возьмет маленький камушек со здания этой системы, то все рухнет и засыплет самого этого человека. Это не изменит системы. Просто возьмут плохой цемент и восстановят все обратно.

Ане сложно проходить мимо просьбы помочь. Особенно, если помощь нужна детям.

Я не люблю нашу популярную музыку. Не потому, что фу-фу-фу. Просто это не моя музыка. Но одна из исполнительниц попросила меня сняться в клипе. Я даже засмеялась, подумав, что это шутка. Потом я узнала, что в этом клипе хотят поднять проблему детских домов, усыновления и т.д. Естественно сказала: "Да, конечно". Мы уехали в Могилев, снимали в настоящем детском доме. Я рыдала, увидев этих деток. Хотела всех к себе забрать. Сложно проходить мимо таких проблем. Потом я узнала, что удочерили девушку, которая была главной героиней клипа. И после этого в этом детском доме пошли истории усыновлений. Вот так я меняю жизнь. Вот это для меня ценно.

О музыке

Когда появилась первая Анина группа "Детидетей", для нее это было таким же экспериментом, как впервые играть на сцене. К тому же, до театра она чему-то училась, а музыке ее не обучали совсем.

В новой группе Аня продолжает поиски нового для себя:

− В S°unduk’е я могу в себе что-то поискать. Я стараюсь менять стили, направления. Не в смысле сегодня рэп – завтра джаз. Но стараюсь экспериментировать. Могу придумать песню о каком-то человеке, а все будут думать: "Это она про себя?.. Нет, это она про меня". И это так здорово, когда ты попадаешь для кого-то.

Ане музыка дает больше возможностей, чем театр. Не в плане финансов – тут заработок тоже не большой. Аня называет музыку своим вторым дыханием, своей "надушенной".

В S°unduk'е я могу сделать все. Вот вообще все. У меня, благо, нет желания ходить голой или в непонятных кожаных одеждах. Или петь ненормативной лексикой. Хотя иногда хочется вставить словцо, когда напряжет ситуация. А театр – это работа. Здесь тебе приносят роль, ты ее учишь, тебе говорят, как нужно играть, как должна выглядеть, как должна смотреть. А ты получаешь за это зарплату.

 Фото: kupalauski.by

В S°unduk'е Аня чувствует себя нервным ребенком. Здесь она сама должна создать роль, оживить ее, увидеть себя и своих музыкантов со стороны. Потом еще нужно самой выставить свет, придумать декорации. Нужно воплотить то, что мелькнуло "вспышкой".

− В музыке у меня каждый раз премьера. Не бывает одинаковых концертов. Даже если мы одну и ту же программу делаем. Вот, например, на Дне рождения группы. В Минске она была одна, в Москве другая, а в Питере вообще был кардинально другой концерт. Хотя набор песен не сильно отличался.

В каждую песню Аня пытается вложить скрытый смысл. Песня должна цеплять, но слушатель не должен сразу понять, почему его зацепило. С наигранным "наездом" певица додает: "Как это грубо сказать – я отвечаю за свои песни".

− Я могу спеть про какую-то проблему. Только не "вы не видите друг друга, вы не смотрите в глаза, а смотрите на голые попы девушек". А сказать это не как обвинение, сделать это незаметно. Чтобы человек послушал песню, она ему понравилась. Потом ходил и думал: "Чем она мне понравилась? А что за слова она поет?" И вдруг ему кажется, что это и его мысль тоже.

О людях как ценности

Когда я спросил, что для Ани как гражданки Беларуси является ценностью, она удивилась такому вопросу. Но почти сразу ответила:

− Люди. Это, знаете, такое громкое слово "ценность". Если я бы знала, что моему сыну где-то будет лучше, и я бы могла туда поехать − я бы уехала. Наверное, я плохая гражданка. Я считаю, что у меня нет места в Беларуси. У меня есть люди, которых я очень люблю.

Певица называет себя фанаткой людей. Говорит, что живя в Беларуси, понимает, что если не ты, то никто другой им не поможет.

− Я многого не понимаю и не знаю, как с этим бороться. Если мне говорят, что моё слово поможет, я говорю. Например, о смертной казни. Я участвовала во всем, в чем только можно. Кроме вот этих митингов с транспарантами.

Я выхожу из того, что я как личность могу сделать. Могу спеть в поддержку этой темы. Могу дать интервью. Могу просто кому-то рассказать про свою позицию. Но, к сожалению, не могу развернуть Беларусь. Не могу забивать себе голову всеми проблемами и идти в бой за них против этого государства. Потому что у меня есть семья.

Аня ощущает ответственность за близких. Для нее это ее группа, ее зрители, перед которыми она не может сплоховать. Это ее сын, которого она хочет развивать, щекотать и говорить, как его любит. Уже с улыбкой, прикрыв лицо руками, добавляет:

− Про мужа я даже не говорю. Он вообще самый бедный в мире человек.

Перечислив тех, перед кем чувствует ответственность, уже, понижая голос, додает:

− Еще иногда вспоминаю, что, оказывается, ещё есть я. Которая хочет поспать, почитать. Даже посмотреть тупой фильм и поесть, принеся себе хоть какое-то удовольствие.

Розділи :
Якщо ви знайшли помилку на цiй сторiнцi, видiлiть її мишкою та натисніть Ctrl+Enter

КОМЕНТАРІ

31.08.2017, 19:26
Додати

ГОЛОВНА ШПАЛЬТА

    • 23 січня 2018

    “Якщо прийде війна”. Чому у Швеції відкривають ядерні бункери і роздають листівки

    Бункери напоготові, інформаційна кампанія для населення на старті. Це сьогодення Швеціїї

     
    • 22 січня 2018

    Серця трьох: чи настав мир між НАБУ, ГПУ та САП

    Насправді, Артем Ситник був в ГПУ не один, а, як мінімум, два рази. І дійсно кожного разу мова йшла про примирення сторін. Одна з причин - проблема агентів і законності їх дій

     
    • 18 січня 2018

    Деокуповані. Як у парламенті боролися за закон по Донбасу

    Секретар профільного комітету Іван Вінник запевнив, що у фінальному тексті "Мінську" немає, однак все ж передзвонив юристу, щоби уточнити, що ж він зачитав з трибуни

     
    • 16 січня 2018

    Найочікуваніші українські фільми 2018 року

    Цього року мусить вийти майже 50 фільмів. Тут ми напишемо про ті, які в своїй заявці вже викликають цікавість.

     
Система Orphus